суббота, 5 сентября 2015 г.

Гений немецкой слободы


Понятие «гений» мы рассматриваем широко: это не только выдающийся писатель, художник или композитор. Гений – это человек, с приходом которого место радикально изменилось, стало узнаваемым или зазвучало по-новому. Связь гения с местом может быть биографической, творческой или даже мифической…
Если и рассматривать Петра I как Гения места, то скорее это должен быть Санкт-Петербург - любимое его творение. Город, который он основал и сделал столицей Российской империи. Но… начинался Великий Петров град в Москве, а именно – в Немецкой слободе. Кто знает, как сложилась бы история, если бы однажды, случайно, наследник русского престола не заплыл на своем потешном ботике на реку Кукуй. Туда, где проживали не говорящие по-русски иностранцы, и не впечатлился их жизнью, порядком и красотой домашнего уклада… По определению историка Сергея Михайловича Соловьева именно Немецкая слобода была «ступенью к Петербургу». Но, все по-порядку. 

ДЕТСТВО КАК СУДЬБА
Второй царь династии Романовых, Алексей Михайлович, был женат дважды. Первый раз на Милославской. После ее смерти он женился на молодой Нарышкиной. На момент этой женитьбы, у царя от первого брака в живых оставались двое сыновей. Наталья Кирилловна родила ему еще одного сына – Петра. Через 4 года царь умер. После смерти Алексея Михайловича немного правил его сын от первого брака Федор. Но все дело в том, что мужская линия Милославских была «гнилой», как говаривали в те времена, короче - болезненные были мужчины. И вот, уже после смерти Федора Алексеевича, не оставившего наследника, сторонники и родственники царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной добились избрания на престол малолетнего Петра Алексеевича, минуя старшего Ивана. По существу, это и был первый дворцовый переворот, произошедший мирным путем. Но уже две недели спустя Москву потряс стрелецкий бунт, инициированный Милославскими. По стрелецким слободам они распространили слух, что якобы Нарышкины задушили царевича Иоанна Алексеевича. Ударил набатный колокол, и стрельцы многих полков бросились с оружием в Кремль, смяли немногочисленную охрану и заполнили Соборную площадь перед Дворцом. На Красное крыльцо вышли царица Наталья Кирилловна, державшая за руки царя Петра и царевича Ивана.

Царица Наталья Кирилловна показывает Ивана  V стрельцам, чтобы доказать, что он жив-здоров. Картина  Н.Д.Дмитриева-Оренбургского.
Среди стрельцов произошло замешательство: царевич Иоанн был жив и невредим, в то время как их действия теперь походили на бунт. Тут и князь Михаил Долгоруков стал кричать на стрельцов, обвиняя их в воровстве измене и угрожая скорой расправой.
Это взорвало накаленную до предела толпу, стрельцы поднялись на крыльцо и сбросили Долгорукого на подставленные копья. После чего кровопролитие пошло по нарастающей. Стрельцы ворвались во внутренние покои дворца, зарезали нескольких бояр, в том числе и брата царицы Афанасия Кирилловича Нарышкина. Все это происходило на глазах малолетнего Петра. 
Мятеж стрельцов в 1682. Стрельцы выволакивают из дворца Ивана Нарышкина. Пока Петр утешает мать, царевна Софья наблюдает с удовлетворением. Картина А.И.Корзухина, 1882
Бессудные расправы над боярами длились несколько дней. Фактически уничтожив всех сторонников Нарышкиных. Кровавый переворот случился. Стрельцы послали боярам челобитную с просьбой назначить царем помимо Петра, еще и Иоанна. Так на престоле оказались два подростка. А регентшей при них была назначена Софья – старшая сестра по линии Милославских.
В Кремле оставаться было небезопасно, и царица Наталья Кирилловна с 10-летним Петром отправилась в царскую вотчину, подмосковное село Преображенское, чтобы быть подальше от стен, залитых кровью ее родственников. Там Петр I и вырос. В Кремль он приезжал только для участия в царских церемониях. Москву с тех пор и возненавидел.
Из-за всех этих придворных перипетий, Петр не получил хорошего образования, такого, как Федор или Софья (оба были очень образованы). Приставленный к нему подъячий Никита Зотов мало чему мог научить смышленого ребенка. Петр сам искал и находил себе учителей, особенно по части военного дела и корабельных потех.
 
Потехи молодого Петра в Преображенском, худ. А.Кившенко, 1871.
Рядом с Преображенским  располагалась Немецкая слобода, район, где селились иностранцы. Это были и голландцы, и немцы,  и швейцарцы – купцы, торговцы, рабочие, аптекари и врачи – все те, кто приехал в Россию на работу.
Петр был поражен: как сильно отличался быт иностранцев от быта русского человека. Здесь были ухоженные палисадники с цветами, аккуратные домики с черепичными крышами, всяческие приспособления и механизмы, облегчающие труд. Улицы – вымощены булыжником, в то время как даже в Кремле все ходили по колено в грязи. По душе пришлись ему и нравы этого островка Европы в Москве: здесь не было азиатского раболепия и холопского подобострастия. 


Немецкая слобода в конце ХVII века с гравюры А.Шхонебека и его учеников. 1705 г.
Ему оказывали должное почтение, не роняя при этом собственного достоинства. Здесь ему были искренне рады, его появление не вызывало испуганного переполоха и суетливой холуйской беготни. Именно это впечатление, которое произвела Немецкая слобода на юного царя, перевернуло ход российской истории. Видимо тогда и решил Петр обустроить Россию по образу и подобию Европы.


В Немецкой слободе. Отъезд Петра I из дома Лефорта. А. Бенуа, 1909.

В НАЧАЛЕ СЛАВНЫХ ДЕЛ.

В Немецкой слободе он нашел верных друзей, ставших сподвижниками его реформ: Александра Меншикова и Франца Лефорта (знаменитое Лефортово – названо в честь любимого друга швейцарца), здесь нашел свою первую любовь.
Есть в Немецкой слободе дом, который называют «Домом Анны Монс» (Старокирочный переулок,6) Но точных свидетельств того, что этот дом принадлежал любовнице Петра I, нет. Имя первого владельца - неизвестно. По документам история палат прослеживается лишь с 1706г., когда владельцем выступает придворный доктор ван дер Гульст. К тому времени Петр уже расстался с Анной (год их расставания 1703г., символичен — это год основания Санкт-Петербурга). Да и увидеть этот дом своими глазами у вас вряд ли получится, он расположен на территории завода точных приборов, который не действует с 2004 года. По сведениям движения «Архнадзор» объект культурного наследия пришел в аварийное состояние: «не реставрируется, не используется, ветшает и разрушается, его не могут посещать туристы».


 «Дом Анны Монс» - единственный сохранившийся памятник архитектуры ХVII, иллюстрирующий застройку Немецкой слободы в допетровское время.

Итак, Петр наездами бывал в Немецкой слободе и с удовольствием пошел в ученики к здешним наставникам. Франц Лефорт учил его галантному обхождению, танцам, застольным манерам, игре в карты, шахматы, шашки. Патрик Гордон – астрономии и картографии, а Карл Тиммерман был наставником молодого царя в ремеслах  и морском деле. Он научил Петра всему, что умел сам: владеть топором и рубанком, штыком и саблей, обращаться с веслом и парусом. Преподал основы наук: арифметики, геометрии, фортификации. 

 Франс Лефорт

Здесь, в Немецкой слободе судьба послала Петру встречу еще с одним человеком, который стал для него верным другом и учителем, есть версия, что именно Яков Брюс познакомил царя с учением масонов.
А дело было так. В 1697 году Петр предпринял давно замышляемое им путешествие в Европу. Сначала он прибыл в Амстердам (в город, который давно «заочно» полюбил, находясь под впечатлением от  рассказов Тиммермана). 

Русские в Голландии во времена Петра Великого, иллюстрация С.Соломко

Нам всем известно, что Петр под вымышленным именем поехал в Амстердам учиться плотницкому делу, на самом деле все было немного не так. Для русского царя были созданы условия наибольшего благоприятствования. Он мог и на верфи работать, и в анатомическом театре при бальзамировании трупа присутствовать, мог и на Бирже потолкаться, и в оперу сходить. В Голландии Петр встретился с ее правителем – Вильгельмом Оранским. А также с английским королем Вильгельмом III. Король приглашает его в Англию, на что Петр с удовольствием соглашается. Но если по-немецки, он говорил без труда, то английский вовсе не знал. Вот тогда- то Петр и посылает депешу в Москву, в которой «велено послать срочно  в Голландию полковника Якова Брюса для обучения математической науке в англицком государстве». Это решение имело огромные последствия для судеб петровских планов преобразования России. Брюс занял в них одно из ведущих мест.
В Амстердаме Петру было легко и комфортно, не то, что в чопорной Англии. К тому же Петр не обладал хорошими манерами, что особенно ценилось здесь. А вот Брюса с удовольствием принимают в лучших английских домах. Почему? Да потому, что Яков Брюс – представитель одного из знатнейших графских родов, его предки были шотландскими королями, а значит он - продолжателей великого дела ордена тамплиеров (история ордена тамплиеров заслуживает отдельного рассказа). С ним знакомятся видные английские масоны, и он, по их рекомендации, удостаивается аудиенции у самого знаменитого из братьев – гениального Исаака Ньютона. Они долго беседуют. Брюс рассказывает великому ученому о реформаторских планах царя. Ньютон все внимательно выслушивает и говорит свою знаменитую фразу: «It`doable!» (Это выполнимо!) при  этом советует начинать с двух «архимедовых рычагов» - с денег и с церкви. Свою беседу с Ньютоном Брюс пересказал Петру. Тот пожелал посетить английский Монетный двор. Брюс выступает ходатаем перед братьями, и, о чудо! Петр – единственный иностранец, который трижды!!! Побывал на этом стратегическом объекте.

 Яков Брюс
Не получив должного образования в юности, тем не менее, Брюс был одним из образованнейших людей своего времени. Он свободно говорил на нескольких европейских языках, отлично знал латынь. Он занимался математикой, физикой, химией, астрономией, составлял карты, словари. Разрабатывал стратегию добычи полезных ископаемых. Занимал высокие посты и руководил финансовой политикой государства. И все свои громадные знания Брюс действительно поставил на службу России. Про него Петр сказал: «Русский тот, кто Россию любит, России служит».
Хотя, что греха таить, в России Брюса не любили, считали чернокнижником и колдуном. Имя его породило множество легенд,  как, впрочем, и о масонах слагают страшилки, но это скорее от незнания.

ЕДИНЫЙ ЗАМЫСЕЛ ХРАНЯ…

Будучи императором, Петр построил новую столицу – город Санкт-Петербург. Это самый европейский город среди всех российских городов (и самый красивый). А когда он приезжал в Москву, то никогда не останавливался в Кремле, только в Немецкой слободе у своих друзей. И создавая Петербург, он не забывал и об этих московских землях.
Стоит на берегу Яузы прекрасный Дворец, который назывался по-разному: и Лефортовский, и Меншиковский, и Петровский… Сколько талантливых архитекторов приложили руки к его реконструкции: Фонтана, Растрелли, Баженов, Казаков… Дворец, как Феникс из пепла, ветшал и возрождался вновь.
А начало было положено в 1697 – 1699 годах, когда в Немецкой слободе, по приказу Петра I, каменных дел мастер Дмитрий Аксамитов построил первоначальный дворец, в стиле и по моде того времени. Талантливый замысел, прекрасно воплощенный в камне, создавал иллюзию трех сказочных теремов слитых в единое целое. Центральная трехъярусная часть здания заметно возвышалась над боковыми. Первый этаж в ней заменяли три проездные арки, по бокам которых были устроены два парадных подъезда. Уровень второго этажа занимала галерея, откуда открывался чудесный вид на мощенное кирпичом «гульбище» и обширный регулярный парк, спускающийся к реке. Традиционный краснокирпичный фасад здания был обильно украшен белокаменным растительным декором, что зрительно «облегчало» это монументальное сооружение.
 Лефортовский дворец (1697-1699 г.). Зодчий Д. М. Аксамитов (реконструкция Н. Н. Соболева, 1948 г.)

Царь построил Дворец на средства казны и подарил своему любимцу, соратнику по реформам Францу Лефорту. Но сам хозяин, прожил здесь всего месяц. После смерти Лефорта, Дворец перешел в ведомство Посольского приказа и фактически стал резиденцией царя, когда Петр бывал наездами в Москве.
Здесь, в Немецкой слободе, родился русский светский раут — ассамблея. Здесь учились пить, курить, говорить. И здесь же родилась русская куртуазия. Первый выход русских женщин в свет был выходом в Лефортовский дворец.



Из книги: Глинский Б. Царские дети и их наставники. Исторические очерки для юношества. – Изд.2-е с портретами, снимками с исторических картин, видами и др. иллюстрациями. – СПб.: М.:1912

А первой русской куртуазной дамой стала немка Анна Монс, та самая царская любовница, прозванная Кукуйской царицей. Кстати, царь действительно был безумно влюблен в нее, и даже, наверняка, собирался жениться. Но, Анна, похоже, сильными  чувствами не отличалась. В ее письмах к Петру, нет ни одного слова о любви, и это за 10 лет переписки!


Анна Монс
Зимой 1707 года Дворец был пожалован Александру Меншикову, в придачу с 2000 руб. — на постройки. Меншиков приглашает архитектора Джованни Мариа Фонтана, который взялся переделывать фасады. Итальянец — поклонник классических форм и пропорций, убирает со стен растительный орнамент. Отштукатуренные, покрашенные охрой фасады менее интересны, но зато строги и лаконичны. В этом же стиле создаются и боковые пристройки, образуя замкнутое пространство прямоугольного двора. Парадным въездом во двор становится массивная арка с фронтоном. Специалисты, считают, что это был пример первого в России дворцового ансамбля в стиле раннего классицизма. 

Дворец Меншикова в Лефортово Реконструкция внутреннего двора с открытыми аркадами. К. Лопяло 1955, бумага, тушь, акварель. ГНИМА

При Александре Даниловиче Меншикове большое внимание уделяется ландшафтному проектированию. Укрепляются пруды и каналы, через них строятся мосты. Построен большой мост через Яузу, который вел в Головинский парк.
Петр мечтал совершить путешествие из Петербурга в Москву по воде и чтобы «выйти на берег в Головинском саду, что напротив Лефортовского дворца» (через реку, находилась усадьба Федора Алексеевича Головина, каменный дом которого окружал великолепный парк в голландском духе, со множеством прудов, каналов и садовыми партерами). Наверное, поэтому так и нравилось это место Петру.  



Усадьба Ф. А. Головина. Главный фасад дворца. А. Шхонебек и ученики, 1705 г. Офорт ГНИМА им. А. В. Щусева.
С тех самых пор левый берег Яузы продолжал развиваться как дворцово-парковая зона, которая служила отныне императорской резиденцией в Москве. В 1727 её увеличили, присоединив часть усадьбы тогда уже опального светлейшего князя А. Д. Меншикова. Приближенная к Петру знать, селилась в непосредственной близости к своему хозяину. Кстати, по плану 1739 года сильно разросшаяся слобода была реконструирована по царскому указу в новом стиле, не свойственном старой Москве. Старые разрозненные постройки были снесены, а новые дома выстроились в одну сплошную линию – «как в Европе». О чем и мечтал Петр.


Мемориальная беседка в парке Лефортово

Трудно представить, но этот район Москвы был как нынешняя Рублевка – самым престижным в городе. Преемники Петра продолжали строить дворцы за Яузой. Последней императрицей, которая «отстроилась» в Немецкой слободе, была Екатерина II.


Вид Екатерининского дворца сегодня

Но пожар 1812 года уничтожил почти все великолепные особняки. В течение последующих лет на места дворян пришло купечество – Алексеевы, Прове, Мальцевы, которые застроили часть Немецкой слободы доходными домами и «новорусскими» усадьбами (Старая и Новая Басманные улицы). А Немецкую улицу позднее заняли промышленники и фабриканты. Так, элитное жилье уступило место промышленной застройке.

Источники:
Асадова Н. Легенды таинственного Петербурга / Н.З.Асадова, Л.А.Мацих. – Москва : АСТ, 2015. – 256 с.
Московские резиденции династии Романовых : альбом-каталог / ЦУНБ им. А.Н.Некрасова : авт.-сост. Е.В.Колесникова, А.В.Петрушова, О.И.Сауткина : ред.-библиогр. О.Н.Савостьянова. – Москва : ЦУНБ им. Н.А.Некрасова, 2013. – 350 с. : ил., фото.