понедельник, 21 декабря 2015 г.

Московский архитектурный модерн

По давней традиции Некрасовка проводит выездные мероприятия в московских колледжах и Центрах социального обслуживания. На прошлой неделе Отдел краеведения подготовил и провёл лекцию о московском архитектурном модерне в ЦСО "Басманный".
Модерн – художественный стиль, расцвет и угасание которого произошли в течение очень короткого периода времени: за какие-то 20-25 лет в конце XIX века весь мир успел влюбиться в него, вознести на вершину художественного Олимпа и разочароваться, отправившись на поиски новых идей. Ар-нуво, югендштиль, тиффани – все эти имена дали модерну в разных странах мира, которым он подарил невероятные по красоте и выразительности памятники архитектуры.
Бурное и ускоренное развитие исторических событий, войны и революции, характерные для начала нового века, диктовали кардинально иные подходы к архитектуре жилых строений, способные быстро решить проблему катастрофической нехватки жилья, и тут уж было не до красот и изысков, которыми изобиловал модерн.

В нашей стране модерн обрел популярность благодаря представителям нового поколения русских промышленников и предпринимателей, обучавшихся за границей и получивших в дополнение к отцовским капиталам хорошее европейское образование. Московский историк Евгений Иванович Замятин не без иронии писал: «В противоположность императорскому Петербургу, она [Москва] была помещичьей и купеческой столицей - купеческой по преимуществу. Разбогатевшие выходцы из какой-нибудь уральской глуши, с волжских старообрядческих скитов – оседали здесь и строили для себя «особняки», по своей уральской и волжской фантазии. Так же, как и дворцы для Петербурга - для Москвы типичны эти «особняки», дома для одной семьи, бесцеремонно расположившиеся рядом с современными многоэтажными громадами».
Доходные дома и особняки рубежа веков, которыми застраивали Москву сыновья и внуки бывших крепостных, до сих пор составляют значительную часть архитектуры исторического центра города. Ни в Париже, ни в Лондоне, ни в Вене, ни в Санкт-Петербурге на рубеже XIX-ХХ веков не было построено так много, как в Москве.
На бульварном кольце, в арбатских и тверских переулках, кварталах Китай-города и на аристократических Поварской и Пречистенке - повсюду можно встретить дома в стиле модерн, возведенные за короткий срок его популярности. Столицу России справедливо можно назвать заповедником модерна, и это несмотря на чудовищные потери, которые историческая застройка Москвы понесла в советское время.
Многие знатоки и тонкие ценители искусства поначалу скептически отнеслись к новому стилю, считая его выражением дурного вкуса. Поэт Валерий Брюсов в стихотворении 1909 года дает ему убийственную характеристику, сожалея об изменениях, происходящих в облике Москвы:
Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной,
Когда кругом пруда реки Неглинной, где
Теперь разводят сквер, лежал пустырь огромный,
И утки вольные жизнь тешили в воде…

Когда еще был жив тот «город», где героев
Островский выбирал: мир скученных домов,
Промозглых, сумрачных, сырых, - какой-то Ноев
Ковчег, вмещающий все образы скотов.

Но изменилось всё! Ты стала, в буйстве злобы,
Всё сокрушать, спеша очиститься от скверн,
На месте флигельков восстали небоскребы,
И всюду запестрел бесстыдный стиль - модерн...

Русский историк, философ и публицист Георгий Федотов писал, однако, о стиле модерн уже в советское время, в 1922 г.: «Мечтающая стать Америкой Москва в плену декоративных чар ХVII века. Москва-модерн, может быть, более Москвы ампирной... Метрополь на фоне Китай-города понятнее Большого театра. И это ставит вопрос о качестве культуры древней Москвы».
Сегодня у модерна огромное число почитателей, мы гордимся шедеврами, созданными архитекторами Шехтелем, Кекушевым, Мазыриным, Валькотом, Воскресенским, Эрихсоном, Зеленко, а столетний и более возраст даже не лучших образцов этого стиля внушает как минимум уважение, к тому же современность предоставляет гораздо более очевидные примеры безвкусной архитектуры.
Характерные черты модерна: отсутствие четких геометрических форм, сглаженные и плавные линии, присущие живой природе; использование большого количества декоративных элементов как при оформлении фасадов, так и при внутренней отделке интерьеров (в основном растительные орнаменты - ирисы, вьющиеся растения, водоросли, фигуры животных); использование новых материалов и технологий (применение бетона, металла и стекла), а также суперсовременное техническое оснащение зданий – лифты, принудительная вентиляция, центральное отопление, канализация. Модерн стал стилем, который совмещал в себе стремление совместить комфорт и искусство, сделать прекрасным повседневное.
На углу Скарятинского переулка и Поварской улицы стоит элегантная вилла, которая по праву считается одной из самых красивых построек в Москве в стиле франко-бельгийского ар-нуво.
Строилась она Московским торгово-строительным акционерным обществом Якова Рекка по проекту архитектора Льва Кекушева на продажу на месте старой дворянской усадьбы. Таким образом, фантазия архитектора не была скована ни запросами заказчика, ни финансовыми рамками, т. к. особняк был рассчитан на очень состоятельного покупателя.
Дом оформляет угол переулка и улицы, и фасады его решены в разных художественных приемах. Композиционный центр фасада на Поварской – большое трехчастное окно с балконом, увитым цветами и листьями мака. Над окном - полукруглое панно, изображающее фигурки голеньких детей-путти, занятых разнообразными занятиями в сфере искусства: один играет на дудочке, другой высекает вазу, третий с циркулем размышляет над листом бумаги. Справа полукруглым объемом выделен зимний сад, с почти сплошным застеклением для максимального использования солнечного света. Остекление этого помещения, выполненное из стекол с травленым кислотой модернистским орнаментом, было уникальным. К сожалению, большинство стекол утрачено в войну.
Со стороны Скарятинского переулка фасад дома имеет по бокам два эркера, которые венчают женские головки - лорелеи. С таким же вкусом оформлен задний хозяйственный двор. На него ведут красивые ворота, створки которых – крылья бабочки, а освещают их светильники – жуки-светлячки. На фронтоне конюшни или гаража – изящная голова лошади. На задний дворовый фасад выходит витражное окно большой лестницы. Сверху - стилизованный рыцарский герб с пышным плюмажем над лорелеей с опущенными глазами. Внутренняя лестница украшена бронзовыми масками львов – фирменный знак Льва Кекушева.
Покупателя для особняка искали довольно долго - около 5 лет. Лишь примерно в 1909 г. его купил богатый верхневолжский купец Иван Александрович Миндовский, один из владельцев «Товарищества Волжской мануфактуры». Однако он умер уже в 1912 г., и особняк унаследовали его дети. Свои имущественные права до революции они не оформили. Сейчас в особняке находится посольство Новой Зеландии.
Буквально по соседству с виллой Миндовского на Поварской, 46 находится еще один особняк, построенный в 1910 г. архитектором Адольфом Зелигсоном для главы конторы по продаже мануфактурного товара, купца первой гильдии Якова Шлосберга. Сам Зелигсон был выходцем из Польши, в 1890 г. окончил Петербургский институт Гражданских инженеров, много строил в Москве в 1907-1917 гг., а после революции вернулся на родину.
Небольшой особняк, который построил Зелингсон на Поварской, выполнен им в ренессансной стилистике, более в Москве не встречающейся.
Он контрастирует своей достаточно простой объемной композицией с крупными монументальными объемами и декоративными формами соседнего особняка Миндовского, построенного Львом Кекушевым ранее. Его уличный фасад имеет разнообразный лепной декор. Большие окна обрамлены гирляндами из цветов и фруктов. Над главным входом в особняк красуются два крылатых льва. Этим архитектор Зелингсон выразил своё уважение Кекушеву, чьим фирменным знаком являлся лев. Парадный вход в здание украшает кованый декоративный светильник в виде стилизованного орла, сжимающего в лапах кольцо - подвес вертикального фонаря.
Этот фонарь освещает вход до сих пор со времён постройки усадьбы.
Дом получился небольшой, но очень комфортабельный. Практически весь первый этаж отведен под официальную часть. Внутри центром его планировки служит отделанный деревянными панелями высокий двухуровневый холл, где ощущаются отголоски модерна и легкий намек на ренессанс. Вокруг холла размещается анфилада комнат и отдельный кабинет. Большая гостиная выдержана в стиле ампир: лепнина из растительных гирлянд и зеркала с мраморными консолями красноречиво это подтверждают. Помещение, именуемое зимним садом, оформлено с явными элементами модерна и позднего рококо, а парадной столовой, по замыслу автора, суждено было играть роль «славянской комнаты».
Изящная деревянная лестница ведет на второй этаж, где по периметру галереи, огражденной резной деревянной балюстрадой, расположены помещения, предназначенные для сугубо домашней, частной жизни. Снаружи обращает на себя внимание небольшой «итальянский» балкончик, выходящий в садик, огражденный каменной оградой по Поварской улице, по верху которой идет балюстрада из миниатюрных коринфских колонн.
В революцию 1917 г. хозяева были вынуждены покинуть особняк и уехать из страны. В конце 20-х гг. прошлого века особняк на Поварской был передан Британской дипмиссии. С 1956 г. и по настоящее время в доме располагается резиденция посла ранее ФРГ, а ныне Германии в России. «Этот дом я полюбила с первого взгляда, - говорит супруга посла, г-жа Полли фон Штуднитц. - И постаралась сделать в нем все так, чтобы «угодить» его прежним хозяевам - купеческой семье Шлосбергов.
Первое упоминание о строении, где до марта этого года находилось основное здание прокуратуры (Новокузнецкая ул., д. 27) относится к 1803 г., когда на земельном участке, принадлежащем купеческой жене П.А. Тумановой, был выстроен двухэтажный каменный дом. Во время пожара 1812 г. он сильно пострадал и до 1819 г. находился в полуразрушенном состоянии, потом принадлежал разным владельцам.
Современный облик дом приобрел в 1891 г., когда перешел в собственность потомственного гражданина Москвы Константина Петровича Бахрушина, представителя династии знаменитых московских купцов-благотворителей, двоюродного брата основателя Литературно-театрального музея Алексея Александровича Бахрушина. Реконструкцию здания осуществлял семейный архитектор купцов Бахрушиных Карл Карлович Гиппиус.

Вместо деревянных строений были возведены каменные стены и мраморные лестницы, камины, мозаичные плафоны. Фасад был окрашен в ярко-голубые тона и декорирован оригинальной лепниной белого цвета. Парадный подъезд архитектор выстроил с устройством сеней и балконной площадки с цветочными вазонами. В центральной части появился фронтон, оформленный монограммой К.П. Бахрушина и указанием на год строительства. Непосредственно перед особняком устроили внушительный по размерам палисадник с цветочной клумбой.
Стоит отметить, что внутреннее убранство соответствовало по роскоши уличному декору. Здесь была устроена мраморная парадная лестница, плоскости помещений украсили бесподобной лепниной, а в комнатах и залах разместили несколько каминов. Многое из былого великолепия сохранилось до настоящего времени.
После революции усадебное владение №27 по улице Новокузнецкой, ранее принадлежавшее Константину Бахрушину, национализировали. Спустя время, в 1933 г., здесь разместилась Прокуратура города Москвы, которая находилась здесь до весны текущего года, а сейчас переехала на площадь Крестьянской заставы.
Особняк на бывшей территории Земляного города, о котором сейчас пойдет речь, большинство москвичей связывает с именем героини романа Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита». Многие литературоведы с этим не согласны, так как считают, что скорее всего писатель, так же как и в случаях с другими домами романа, соединил описания нескольких зданий в одно. Но все без исключения москвичи согласны с утверждениями историков архитектуры, что особняк на улице Спиридоновка, 17 – выдающийся образец неоготического стиля и является не только украшением улицы, но и занимает достойное место среди архитектурных памятников всей столицы.
Весной 1893 г. крупный заводчик и предприниматель Савва Тимофеевич Морозов задумал выстроить новую усадьбу в центре Москвы, близ Патриарших прудов на улице Спиридоновка. Исполнение заказа Морозов доверил 33-летнему Федору Осиповичу Шехтелю, в то время уже известному в среде богатого купечества, а для самого Морозова построившего дачу. Савва Тимофеевич, окончив Московский университет, продолжил образование в Англии, в Кембридже, и был очарован английской готикой. Шехтель в то время увлекался романтикой средневековья, так что вкусы заказчика и устремления архитектора счастливо совпали и привели к потрясающему результату.
Работы начались в 1894 г., внутренняя отделка была завершена в 1898 г. Невиданное доселе в Москве здание сразу стало одной из достопримечательностей города, к архитектору пришли слава и профессиональный успех. Шехтель создал здание, которое стало этапным в истории русской архитектуры. Стиль «английской готики» поражал логикой сочетания объёмов, пропорциями, пространственными отношениями в сочетании с комфортом и удобством жилья.
Архитектор избрал для особняка планировочную структуру с чётким обозначением композиционного центра. Таким центром стали вестибюль и аванзал. С одной стороны к аванзалу примыкает одноэтажная часть здания – Большой мраморный зал и две гостиные. С другой – жилая двухэтажная часть дома с парадной лестницей, столовой, кабинетом хозяина, бильярдной, спальней, будуаром хозяйки, детскими и другими комнатами.
В 1898 г. Савва Морозов поселился в чудо-особняке с молодой женой, которую, не боясь пересудов, отбил у собственного двоюродного племянника. После загадочного самоубийства мужа в мае 1905 г. Зинаида Григорьевна продала усадьбу Михаилу Павловичу Рябушинскому. Она говорила, что дух Саввы не дает ей житья в этом доме и что якобы по ночам в кабинете Морозова перемещаются предметы на столе, слышатся его покашливания и шаркающая походка.
Семья Рябушинских жила здесь до лета 1918 г. С 1929 г. особняк находится в ведении Наркомата иностранных дел, ныне это Дом приемов министерства иностранных дел России.
История особняка Саввы Морозова перекликается с историей дома другого представителя династии Морозовых - Арсения. Это самое необычное здание Москвы, находящееся на улице Воздвиженке, называли испанским замком и мавританским подворьем.
До постройки современного здания на этом месте стоял огромный конный цирк. После пожара 1892 г., в котором сгорела деревянная часть здания, участок вместе с сохранившимися постройками выставили на продажу. В том же году его приобрела Варвара Алексеевна Морозова, владение которой располагалось по соседству, и вскоре переписала участок на своего сына - Арсения.
Архитектор Виктор Александрович Мазырин был выпускником Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Получив по окончании училища звание «классного художника архитектуры», он строил российские павильоны на Всемирных выставках в Антверпене и Париже. Именно на Всемирной выставке Виктор Мазырин и познакомился с Арсением Морозовым. Это был красавец, кутила и прожигатель жизни, не принимавший в семейном бизнесе никакого участия. Он загорелся идеей построить себе в Москве на Воздвиженке дом-замок, похожий на виденные им незадолго до этого во время путешествия по Испании и Португалии. Совместно с Мазыриным он совершил новую поездку по этим странам с целью поиска образца для него. На миллионера и архитектора неизгладимое впечатление произвёл португальский дворец Пена в Синтре, построенный в середине 19 века и сочетающий элементы испано-мавританской средневековой архитектуры и национального стиля мануэлино.
Ещё на стадии строительства дом стал объектом насмешливых разговоров москвичей, сплетен, слухов и критических газетных публикаций. Общественное мнение восприняло экзотический особняк как выражение крайнего эксцентризма. Разговоры вокруг строительства нашли отражение в романе Л.Н. Толстого «Воскресение»: князь Нехлюдов, проезжая по Волхонке, размышляет о строительстве «глупого ненужного дворца какому-то глупому и ненужному человеку», имея в виду затею Морозова. Существует легенда, будто бы мать Арсения, женщина гневливая и острая на язык, посетив в декабре 1899 г. только что построенный дом сына, в сердцах сказала: «Раньше одна я знала, что ты дурак, а теперь вся Москва будет знать!»
Неомавританский стиль наиболее ярко проявился в оформлении портала парадного входа и двух башен с зубчатыми узорными завершениями по бокам от него. Подковообразный проём, акцентированный причудливыми витыми колоннами, лепнина в виде ракушек на башнях, ажурные карниз и аттик создают неповторимый колорит. Общая композиция особняка с подчёркнутым отсутствием симметрии частей здания характерна для архитектуры модерна. Внутренняя отделка помещений также отражала широкий разброс интересов хозяина: парадная столовая, именовавшаяся «Рыцарским залом», была декорирована во вкусе псевдоготики, главная гостиная, в которой проходили балы, выдержана в стиле ампир, будуар супруги хозяина особняка оформили в барочном ключе. Имелись также интерьеры в арабском и китайском стиле. Над особняком был устроен небольшой висячий сад.
Арсению Морозову недолго было суждено жить в роскоши экзотического дома. В 1908 г., во время вечеринки с друзьями, он на спор прострелил себе ногу, стремясь доказать, что человек в состоянии вытерпеть любую боль. Началось заражение крови, от которого он скончался через три дня в возрасте 35 лет.
Согласно завещанию Морозова, наследницей дома на Воздвиженке стала его возлюбленная - Нина Александровна Коншина, которая тут же продала его нефтепромышленнику Леону Манташеву. Законная супруга Морозова, Вера Сергеевна, с которой он не жил с 1902 г., пыталась это завещание оспорить, но суд признал ее доводы несостоятельными.
После Октябрьской революции дом был национализирован, в 1920-х гг. здание передали Наркомату иностранных дел. С тех пор здесь последовательно размещались посольство Японии, во время ВОВ - службы посольства Великобритании и редакция газеты «Британский союзник», посольство Индии. В 1959 г. особняк стал Домом дружбы с народами зарубежных стран, в нем проводились конференции и встречи с иностранными деятелями культуры. С января 2006 г. там находится Дом приёмов Правительства РФ.
Недалеко от парка Сокольники есть замечательный особняк, сразу привлекающий взгляд необычными формами. Высокая четырехскатная крыша; угловая башенка с шатровым завершением; все окна – разные по форме и размеру: и арочное, и почти круглое, и три узких окна-бойницы. Желтые стены украшены нарядными лепными лентами и венками – будто дом завернули кому-то в подарок. Замечательны и цветные майоликовые панно – южные пейзажи с кипарисами.
Особняк построен в 1902 г. по проекту архитектора Александра Калмыкова в качестве административного здания для конфетной и макаронной фабриках, принадлежавших предпринимателю выходцу из Гамбурга Иоганну-Леонарду Дингу. 27-летний Динг, бывший, тем не менее, уже купцом второй гильдии, совместно с коллегой по цеху Александром Марковичем Галиным содержал торговый дом «Динг и Галин». В 1883 г. ими была создана «паровая фабрика макарон, шоколада и кондитерских изделий» в Замоскворечье. В начале XX в. Динг, оставшийся к тому времени единственным владельцем фабрики, приобрёл часть земли у реки Рыбинка, где построил новые фабричные корпуса (сейчас это 3-я Рыбинская улица, дом № 18) и эту прекрасную драгоценную шкатулку.
Архитектор Александр Калмыков известен по строительству фабрики «Эйнем», впоследствии известной как «Красный Октябрь». Работал он и на фабриках Бахрушиных в Кожевниках. Особняк на Рыбинской улице построен им в стиле немецкого модерна, поэтому некоторое специалисты в области архитектуры считают, что Калмыков мог повторить проект немецкого зодчего или строить по конкретному, понравившемуся заказчику образцу.
Основу композиции фасадов здания составляют разные по формам и размерам окна с лепными обрамлениями, сочетающими рельефные рамки с цветочным декором. Особенно акцентированы окна кабинета и гостиной, выходящие на улицу. Окно кабинета имеет форму срезанного снизу круга и прихотливые по рисунку оконные переплеты. Во внутреннее стекло вмонтирован цветной витраж с растительным узором.
Не менее богато оформлено двухчастное окно центральной части здания, включающее два цветных майоликовых панно. Аналогичное, но более крупное панно в обрамлении растительной лепнины венчает окно второго этажа башни. По технике исполнения и сюжетам эти панно не имеют аналогов в Москве.

Над окном антресолей под глубоким козырьком кровли обращает на себя внимание лепная женская головка, близкая по манере исполнения немецкому Югендстилю. Вообще здание похоже на особняки Берлина или Франкфурта-на-Майне.
С началом в 1914 году первой мировой войны в обществе стали подниматься антигерманские настроения и предприниматели–немцы стали покидать Россию.
Иоганн-Леонгард Динг также вынужден был продать свое дело русскому купцу Николаю Ивановичу Бландову, председателю «Товарищества на вере» «Н.И. Бландов и Ко». Он вместе с братом Владимиром Ивановичем участвовал в становлении мясо-молочного и маслобойного промышленного производства в Сибири, а позже на Кавказе и в Центральной России. Братьям Бландовым также принадлежала 1-ая колбасная фабрика в Москве.
К 1914 году, когда была приобретена Московская макаронная фабрика, управление делами в Торговом доме «Н.И. Бландов и Ко» фактически перешло к талантливому администратору экономисту Н.Ф. Блажину, сумевшему приумножить благосостояние компании. Макаронная фабрика оставалась макаронной и после революции 1917 года, и теперь в новое время. Теперь это фабрика входит в концерн "Интерросс" и выпускает продукцию под торговой маркой "Экстра М".
Дом 28 по улице Пречистенке – доходный дом И.П. Исакова. Он построен в 1904-1906 гг. по проекту Л.Н. Кекушева для Торгово-строительного акционерного общества. Сразу после постройки здание было продано петербургскому купцу И.П. Исакову.
Это невероятной красоты здание стало одним из самых удачных и ярких проектов Льва Кекушева, апофеозом его модернистского творчества. Наряду с особняком И.А. Миндовского этот доходный дом относят к наиболее выразительным примерам модерна в Москве, а фасад его называют одним из красивейших в столице. В нем органично сочетаются стиль модерн и необарочное использование скульптурных фигур, характерное для ар-нуво.
Дом не только асимметричен в плане, что вообще присуще зданиям в стиле модерн, но даже имеет разную этажность: передняя часть здания, выходящая на Пречистенку, имеет 5 этажей, задняя же - 6. Это связано с рельефом участка, на котором он возведен, - перепад высот был использован архитектором для увеличения числа этажей задней части дома.
Декорация парадного фасада поистине роскошна. Сочетание выпуклых и вогнутых поверхностей, сильная пластика основных вертикальных элементов фасада – центральной секции с лоджиями и боковых эркеров – делает общую композицию фасада весьма эффектной. А причудливый и изящный декор придает дому неповторимый шарм, который ни одного прохожего не может оставить равнодушным. Помимо изогнутых рам в окнах и огромного волнообразного металлического карниза особую выразительность сооружению придает обработка Кекушевым кирпичного фасада. По обе стороны от утопленного вглубь балкона, на выступающих вперед частях фасада помещены скульптуры, сделанные с таким знанием пластических свойств материала, какое стало особенно цениться десятилетия спустя как идеальное экспрессивное средство в рационалистической архитектуре.
Тщательная прорисовка форм и разнообразие оформления оконных проемов, изысканное ажурное кружево балконных решеток с растительным орнаментом, маскароны в виде женских голов с мрачновато-серьёзными лицами, выполненные в духе германской мифологии, и львиных оскаленных морд на козырьке здания, сложный металлический орнамент карниза, горельефы женских фигур, держащих в руках факел, перо и книгу – символы просвещения и знания – по бокам от круглого слухового окна, наконец, замысловатые деревянные оконные переплеты, на каждом этаже свои – это подлинная симфония модерна.
К сожалению, не сохранилась скульптура, располагавшаяся ранее на крыше и венчавшая центр фасада, – своеобразный автограф архитектора, который любил украшать крыши своих домов статуями. Утрачены и изменены также отдельные детали фасадного декора. Но, несмотря на эти потери, бывший доходный дом Исакова остается одним из самых привлекательных, интересных и известных зданий Москвы.
Еще один великолепный памятник модерна расположен на углу Соймоновского проезда и Пречистенской набережной. Это доходный дом инженера путей сообщения Пётра Николаевича Перцова, построенный в 1905-1907 гг. архитекторами Н. К. Жуковым и Б. Н. Шнаубертом по эскизам художника Сергея Васильевича Малютина, автора русской куклы матрешки. В доме располагались квартиры, а также мастерские художников в верхней мансардной части здания. П.Н. Перцов имел еще один доходный дом – в Питере, на Лиговке, и там он тоже называется «дом Перцова», сейчас там располагается недорогая гостиница.
В то время на Пречистенской набережной практически не было жилой застройки, излучина реки была занята лишь складами и сооружениями производственного назначения. Знаменитый московский коллекционер Иван Евменьевич Цветков именно здесь присмотрел себе место для художественной галереи. Фасад был нарисован В.М. Васнецовым, а всю внутреннюю отделку коллекционер выполнил сам, выдержав в едином стиле все 12 музейных залов. В 1907 г. музей был открыт для посещений.
Еще на этапе строительства идеей дома в древнерусском стиле заразился от Цветкова его знакомый инженер–путеец Петр Николаевич Перцов. Он купил угловой участок набережной с безобразным краснокирпичным зданием на нем за немалую по тем временам сумму в 70 тысяч рублей и организовал конкурс на лучший проект, но в итоге выбрал не победивший в конкурсе вариант художника Васнецова и даже не занявший второе место вариант Малютина, а тот малютинский проект, который художник вообще не выставлял на конкурс, но который показался Перцову оптимальным.
Замысел Малютина заключался в том, чтобы уже существовавшее трехэтажное кирпичное здание надстроить четвертым этажом с большими окнами для комнат-студий для художников. По набережной к нему пристраивался четырехэтажный особняк, а со стороны Курсового переулка особый отлетный корпус со стильно разработанным главным подъездом, богато покрытым майоликовой живописью. Все здание завершалось высокими, отдельно разработанными крышами, а стены и фронтоны дома были богато украшены пестрой майоликой. В качестве исполнителей майоликового убранства была привлечена артель молодых художников Строгановского училища «Мурава», которой работы по перцовскому дому принесли известность и множество заказов.
Дом был построен в течение 2-х лет - совсем небольшой срок, учитывая резные лестницы, изразцовые майоликовые печи, витражи, спальни с нишами и курительные комнаты в восточном стиле, для отделки которых выписывались кустари из Нижегородской губернии. В начале апреля 1907 г. квартиры были объявлены к сдаче.
Дом с великим разнообразием архитектурных форм смотрится вполне органично. Оформление фасадов выполнено в присущих стилю модерн приемах: ассиметричное расположение оконных проемов, оригинальные балконы, богатый декор фасадов, башнеобразные надстройки кровли. Мотивы древнерусского декора органично сочетаются с элементами скандинавской архитектуры. Декор фасадов «населён» причудливыми мифологическими существами, сказочными животными и растениями. Конек крыши был изначально украшен золоченой решеткой со львами, а над зеленой башней некогда размещался петух, также покрытый сусальным золотом. Искусствовед Сергей Глаголь в 1913 г. назвал дом Перцова одним из самых оригинальных в русской архитектуре за последние десятилетия.
Парадные помещения оформили деревянной резьбой, а также богатой росписью стен. Сохранились резные украшения наружных дверей, лестничных перил и дверей квартир, убранство парадной лестницы. По рисункам Малютина была исполнена мебель для дома. Сейчас похожие образцы малютинской мебели можно видеть в Музее декоративно-прикладного и народного искусства в Москве.
Квартира хозяев располагалась так же в этом доме, на трех этажах, но имела особый вход со стороны набережной. Подвальное помещение было переделано Перцовым под зал для молодежи - в семье росло пятеро детей. Одно время подвал сдавался артистам Московского Художественного театра, которые организовали там артистическое кабаре «Летучая мышь».
Петр Николаевич прожил в своем с любовью построенном доме пятнадцать лет. Будучи одним из хранителей ценностей храма Христа Спасителя, выступая в защиту церкви от нападок новой власти, он в 1922 г. проходит как обвиняемый во втором процессе «церковников». Результатом процесса явился приговор - пять лет тюремного заключения. Освободили Перцова уже через год, но в том же 1923 г. он был выселен из собственного дома, в который уже никогда не вернулся. До середины 1970-х гг. дом оставался жилым, а затем перешел во владение МИДа.
На Сретенском бульваре, под номером 6/1, находится доходный Дом страхового общества «Россия». Этот дом-дворец, дом-крепость (толщина стен около метра) занимает целый квартал и имеет несколько адресов: по Сретенскому бульвару, Милютинскому переулку, Боброву переулку и, наконец, Фролову переулку. Он состоит из двух корпусов, построенных архитекторами Н.М. Проскуриным и А.И. фон Гогеном для Страхового общества "Россия" в 1899 - 1902 гг. Два корпуса соединяет изящная кованая ограда, выполненная по проекту архитектора О.В. Дессина.
Общий стиль здания представляет собой эклектику с элементами неоренессанса и модерна. Стены дома полны уникальной драматургии: под одним эркером притаилась саламандра, под другим - целая стая летучих мышей, готовых вот-вот взлететь, на фронтоне вокруг греческой богини играют амуры, а рядом учитель с лицом Сократа беседует с учеником, в алькове между окнами стоит мастеровой в итальянских средневековых одеждах, высокие проемы окон венчают типичные для стиля модерн женские головки с вьющимися волосами. Даже французский архитектор Ле Корбюзье (апологет конструктивизма), предлагавший снести весь исторический центр и построить "новую Москву", считал Дом страхового общества «Россия» самым красивым зданием в городе.
Это было одно из самых технически совершенных и комфортабельных зданий Москвы начала XX в. В подвале дома размещались восемь отопительных котлов, насосы, вентиляционные установки. Система вентиляции не только подавала в помещения свежий воздух, но и фильтровала и увлажняла, а при необходимости и подогревала его! Электроснабжение и освещение дома обеспечивала собственная электростанция, работающая на нефти. Питьевая вода добывалась из артезианской скважины, имеющей глубину 50 метров. В доме имелись электрические лифты. На чердаке дома размещалась прачечная.
В доме располагались 148 квартир площадью от 200 до 400 квадратных метров. Высота потолков в них была около 4 метров. Во всех квартирах были кухни с готовочными печами и мойками, отдельные ванные и ватерклозет. Квартиры в доходном доме были очень дорогими, и снимать их могли только состоятельные люди.
После Октябрьской революции дом на Сретенском бульваре был национализирован. Основная его часть продолжала оставаться жилой, но каждая большая квартира была разделена на несколько с меньшей площадью. Кроме квартир, в доме находились различные организации: Наркомпрос, Главное артиллерийское управление РККА. С 1946 г. в здании находится поликлиника Академии наук СССР (сейчас - Российской академии наук). Среди жильцов дома в разное время были многие известные ученые и деятели культуры. С 1960-х гг. в мансардных помещениях дома располагаются мастерские художников.
Дом № 34 по Большой Ордынке - большой белоснежный собор, напоминающий средневековую крепость. На самом деле возраст храма отнюдь не так велик, как кажется, зато над его созданием работали лучшие мастера своей эпохи.
Марфо-Мариинская обитель милосердия была создана трудами и на средства великой княгини Елизаветы Федоровны, вдовы убитого в 1905 г. генерал-губернатора Москвы великого князя Сергея Александровича. В мае 1907 г., с благословения митрополита Московского и Коломенского Владимира, с помощью Городской думы она приобрела на свои деньги у купца К.А. Соловьева владение с четырьмя двухэтажными домами и огромным садом в Замоскворечье, на Большой Ордынке. В 1909 г. Елизавета Федоровна прикупила еще один, прилегающий к саду обители, участок с домом. В самом большом двухэтажном доме расположились столовая для сестер, кухня и другие хозяйственные помещения, во втором церковь и больница, рядом аптека и амбулатория для приходящих больных. В четвертом доме находилась квартира для священника - духовника обители, классы школы для девочек приюта и библиотека.
В ансамбле доминируют выстроенные Алексеем Викторовичем Щусевым в неорусском стиле церковь Марфы и Марии в больничном корпусе (1909) и собор Покрова (1908-1912), являющийся композиционным центром всего ансамбля: кубический, шестистолпный, с тяжёлой луковичной главой на массивном высоком барабане. Это уникальный образец неорусского стиля в храмовом зодчестве или «русского церковного модерна». Собор ориентируется на новгородские и псковские церкви XII-XIV вв., его стены совершенно белые, длинные и узкие окна закрыты решетками с растительными мотивами.
В интерьере монолитную гладь стен оттеняют резные кресты работы С.Т. Конёнкова (1910); над скульптурно проработанным белокаменным порталом его работы - мозаичное изображение Спаса Нерукотворного по эскизу художника М.В. Нестерова. Сохранились также росписи, выполненные Нестеровым совместно с Павлом и Александром Кориными (1911) в подземной церкви во имя Бесплотных сил и Всех Святых – предполагалось, что здесь будет усыпальница для сестер обители и для самой основательницы.
На территорию обители ведут приземистые асимметричные ворота с калиткой выполненные по рисунку Щусева резчиком-белокаменщиком Никифором Тимонькиным. Расположение церкви было выбрано таким образом, чтобы пациенты больницы из своих палат могли видеть и слышать богослужение. В 1911 г., когда число сестер увеличилось, архитектор Д.М. Челищев выстроил в стиле неоклассицизма трехэтажное здание для общежития, где также разместилась рукодельная.
Торжественное открытие Марфо-Мариинской Обители Милосердия состоялось 23 (10) февраля 1909 г. На нем присутствовали всего шесть сестер, но со временем их количество возросло до тридцати. Великая княгиня выбрала форму служения, близкую к монастырской жизни, но во многом от нее отличавшуюся. Сестры обители принимали на себя ряд обетов, однако не постригались в монашество, а могли со временем выйти из обители и обзавестись семьей. В первую очередь члены общины должны были вести благотворительную деятельность, причем не только в стенах обители, но и за её пределами.
После революции и убийства в 1918 г. великой княгини Елизаветы Федоровны в Алапаевске, Марфо-Мариинская обитель просуществовала недолго. В 1920-х гг. в Покровском соборе расположился дом санитарного просвещения, на смену которому пришли реставрационные мастерские. В больничном корпусе с церковью святых Марфы и Марии находилась амбулатория имени профессора Ф.А. Рейна.
Возрождение обители началось в 1990 г. с открытия памятника великой княгине Елизавете Федоровне работы В.М. Клыкова во дворе обители. Полная передача всего комплекса новой общине происходила достаточно долго, богослужения были возобновлены не сразу (в храме святых Марфы и Марии в 1992 г., а в Покровском соборе – в 2008 г.).
В настоящее время в обители работает приют для девочек-сирот, благотворительная столовая и патронажная служба. Сёстры работают в военных госпиталях, НИИ скорой помощи имени Склифосовского. В 2010 г. на территории Марфо-Мариинской обители открыт медицинский центр «Милосердие», специализирующийся на реабилитации детей-инвалидов с диагнозом ДЦП. В октябре 2011 г. открылась детская паллиативная выездная служба, осуществляющая обучение родителей уходу за неизлечимо больными детьми, а также медицинское наблюдение. 30 мая 2014 г. решением Священного синода Русской православной церкви Марфо-Мариинская обитель милосердия преобразована в ставропигиальный женский монастырь с сохранением особого уклада жизни, восходящего к основательнице обители преподобномученице Елизавете.
Одна из красивейших достопримечательностей Москвы - католический собор на Малой Грузинской улице. Его полное название - собор Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии, и он является самым большим и самым известным католическим центром в России, кафедральным собором архиепархии Матери Божией, возглавляемой архиепископом митрополитом Паоло Пецци.
К концу XIX века численность католиков в Москве достигла 30 тысяч человек. В 1894 г. совет Римско-католической церкви св. Петра и Павла в Милютинском переулке обратился к московскому губернатору с просьбой разрешить строительство в Москве третьего католического храма. Разрешение было получено при условии строительства вдалеке от центра города и особо почитаемых православных храмов. Проект разработал один из известнейших архитекторов столицы - Фома (Томаш) Иосифович Богданович-Дворжецкий, который был прихожанином костела св. Петра и Павла и преподавателем МУЖВЗ.
Под собор было выкуплено 10 га земли на Малой Грузинской улице, поскольку в этом районе проживало большое число католиков польской национальности, работавших на Московско-Смоленской железной дороге. Деньги на строительство были собраны польской общиной и католиками других национальностей по всей России, включая русских. Строительство храма обошлось в 300 тысяч рублей золотом, храм в неоготическом стиле, получивший название филиальной церкви Беспорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии, был освящен 21 декабря 1911 г. Но уже в 1919 г. филиал стал полноценным приходом.
Храм действовал до 1938 г., а затем церковное имущество было разграблено или уничтожено, включая святыни и орган, а внутри организовано общежитие. В первые дни войны были разобраны башенки церкви, поскольку они могли послужить хорошим ориентиром для немецких летчиков. В результате здание полностью потеряло свое очарование. После войны был разрушен и главный шпиль костела.
В разоренном храме расположились различные организации, в связи с чем была произведена перепланировка здания, полностью изменившая интерьер церкви, в частности, основной объём внутреннего пространства был поделён на 4 этажа. Они находились в храме до 1996 г., когда он был передан Римской Католической Церкви. На протяжении нескольких лет в нем проходили масштабные реставрационные и восстановительные работы, и 12 декабря 1999 г. Государственный секретарь Ватикана кардинал Анджело Содано торжественно освятил отреставрированный Кафедральный собор.
Собор Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии - неоготическая трехнефная псевдобазилика, имеющая в плане форму креста. По различным свидетельствам считается, что для архитектора прообразом фасада послужил готический собор в Вестминстерском аббатстве, а прообразом купола - купол кафедрального собора в Милане. Неоготическая постройка поражает своим внушительным внешним видом. Огромные размеры, множество башен и башенок, стрельчатые окна – все это невольно заставляет зрителя ощутить себя не в современной Москве среди стекла и бетона, а в средневековой европейской стране. Каждый камень собора, каждый шпиль словно призывает отказаться от житейских мыслей и устремиться ввысь, к небесам.
Храм изначально отличался аскетической внутренней отделкой. В центральном нефе два сектора скамеек, разделенных проходом. В начале каждого бокового нефа установлены исповедальни. В конце левого нефа - часовня Божьего Милосердия, в которой установлена дарохранительница и алтарь Святых Даров. Оба боковых нефа отделены от главного колоннадами, они имеют по пять колонн-контрфорсов каждый, т.е всего 10, символизируя 10 заповедей.
Стрельчатые оконные проёмы были украшены витражами, которые до наших дней не дошли, сейчас это обычные стеклопакеты. За первой стрельчатой аркой потолка, между первой парой полуколонн, над помещением притвора находятся хоры. Кроме места для хора певчих там размещается орган «Kuhn», один из самых больших в России. Великолепная акустика позволяет проводить здесь грандиозные органные концерты, собирающие слушателей со всего мира. В левой боковой части фасада, прямо за стрельчатой аркадой, расположено пять колоколов, изготовленных на знаменитой польской фабрике Фельчинских в Перемышле и подаренных храму епископом Тарнова Виктором Скворцом. Самый большой из колоколов весит 900 кг и носит название «Фатимская Божья Матерь».
Территория главного католического собора не большая, но очень ухоженная. Днём здесь играют дети, причём зачастую оставляют игрушки и мячики прямо во дворе, а на следующий день приходят и опять играют с ними, и никто не трогает эти вещи. Ночью католический собор на Малой Грузинской улице ярко освещен и кажется похожим на праздничную рождественскую игрушку.
В самом центре Москвы, в Вознесенском переулке, находится одно из самых удивительных мест Москвы - построенная в конце XIX в. в стиле викторианской готики англиканская епископская церковь Святого Андрея.
Английская община Москвы ведет свое начало с середины 16 в., когда при Иване Грозном были установлены торговые отношения с Англией. На Варварке и сейчас стоят палаты Английского двора. К началу XIX века количество его подданных на территории Москвы выросло настолько, что старая церковь Немецкой слободы, где они духовно окормлялись, стала для них мала, а в 1812 г. и вовсе сгорела во время московского пожара. Какое-то время англиканские службы проходили в доме Анны Голицыной на Тверской, а в 1828 г. англиканская община приобрела небольшой дом и участок земли в Вознесенском переулке.
К середине 1870-х гг. стало ясно, что небольшой дом не может принять всех желающих и решено было строить более крупный храм. Нынешнее здание церкви было построено в 1882-1884 гг. по проекту малоизвестного английского архитектора Ричарда Нила Фримана. Он жил и строил в основном в графстве Ланкашир, и, по сути, московская церковь является самым известным его творением. Нил Фриман много строил в Англии: школы, библиотеки, частные дома и церкви. Он отправил в Москву планы типично английской церкви в стиле викторианской готики. На общем собрании общины проект был принят единогласно.
Здание построено в викторианском стиле, стилизованном под английскую (тюдоровскую) готику. Это однонефная неоготическая краснокирпичная базилика с башней, увенчанной четырьмя небольшими остроконечными башенками-пинаклями. Стрельчатые окна церкви украшали витражи. Внутреннее убранство храма скромно, однако благодаря этому эффектно смотрится потолок из столетних дубовых стропил и балок, создавая иллюзию средневековья. Вход в храм украшен изображениями двух архангелов - Гавриила и Михаила. Башня никогда не являлась колокольней, однако не исключено, что колокола не установили из-за недостатка средств.
Из Лондона специально прибыл епископ Титкомб и 13 января 1885 г. освятил церковь в честь Святого Андрея, покровителя Шотландии, благо в московской британской общине в конце XIX в. было много шотландцев, и все они были обеспеченными и уважаемыми. Примером может являться Джейн МакГилл, вдова шотландского предпринимателя Роберта МакГилла, которая проживала в Москве и называлась русским именем Евгения Ивановна. Через некоторое время после строительства церкви на ее средства к ней был пристроен двухэтажный дом для церковного священника по проекту архитектора Б.В. Фрейденберга. На боковой стене, под гипсовым изображением святого Георгия и геральдическими символами Англии, Шотландии и Ирландии - розой, чертополохом и клевером - можно разглядеть следующую надпись на английском языке: «Построено для церкви святого Андрея в память о Роберте МакГилле его вдовой. 1894 г. от Рождества Христова».
Джейн МакГилл владела цементным заводом на Каланчевке и являлась известной в Москве благотворительницей и меценаткой. Много ее средств было вложено и в строительство самого храма Св. Андрея. Джейн МакГил также содержала пансион для гувернанток неподалеку от Патриарших прудов в Спиридоньевском переулке. Ныне в этом здании располагается гостиница «Марко Поло», номер люкс носит имя Джейн Мак-Гилл. Жизнь ее закончилась трагически: зимой 1918 г. революционные матросы обосновались в ее квартире, выбросив ее на улицу в сильный мороз. Ее узнал кто-то из прихода церкви и привел в дом пастора, но через пару дней она скончалась. Ей было 86 лет.
Первая мировая война напрямую коснулась британской общины в Москве - около 85 её членов служили в действующей армии. В Москве британцы организовали госпиталь, в котором ухаживали за более чем 1300 ранеными русскими солдатами, а также готовили более 800 бесплатных обедов для беженцев.
Во время Октябрьской революции в октябре 1917 г. на территории храма разыгрался бой. Войска Временного Правительства продвигались к Моссовету через Брюсов переулок. Большевики установили пулемет на башне церкви Святого Андрея, чтобы остановить их продвижение. Священник писал, что когда он вышел из подвала шесть дней спустя, он увидел две лужи крови, а двор церкви был покрыт патронными гильзами от пулеметов и пистолетов. Самого священника несколько раз заключали в тюрьму, но ему удалось выжить и вернуться в Великобританию.
Церковь функционировала ещё некоторое время после Октябрьской революции. Последнее упоминание относится к 1920 г., когда 11 апреля поженились Франк Альберт и Хелен Балаков. После этого помещение церкви стали использовать как склад, а потом как общежитие. С 1960 г. в нём расположилась студия грамзаписи «Мелодия» - храм с его деревянным потолком обладал изумительной акустикой, позволяющей производить запись даже симфонических оркестров.
В 1991 г. в церкви снова стали проходить ежемесячные службы, на которые приезжал англиканский священник из Хельсинки, а в 1993 г. был назначен постоянный пастор, и богослужения стали проводиться каждое воскресенье. Богослужения проходят только на английском языке, прийти на них может каждый. В церкви удивительно дружелюбная атмосфера. Почти все друг друга знают, дети либо помогают при песнопениях, либо рисуют в отдельном углу. В помещениях прихода располагаются Англиканско-православный образовательный центр, библиотека, воскресная школа.
Закончить рассказ хотелось бы словами о легендарных московских гостиницах «Националь» и «Метрополь». Это фактически действующие музеи, принимающие постояльцев в исторических интерьерах. На заре своей более чем вековой истории отели приветствовали высоких гостей последнего русского царя и представителей царствующих династий Европы. После революции 1917 г. они оба стали на небольшой отрезок времени домами для Советского правительства (соответственно Первым и Вторым), в составе которого в них проживали Ленин, Дзержинский, Троцкий, Свердлов, Бухарин, Антонов-Овсеенко, в них проводились заседания ВЦИК. В годы Второй мировой войны гостиницы служили резиденцией иностранным посольствам и дипломатическим миссиям. Обе эти гостиницы с гордостью носят статус памятников модерна.
Здание гостиницы «Националь» занимает угол Тверской и Моховой улиц, являясь также важным компонентом архитектурного облика Манежной площади.
До нее там находились купеческие доходные дома и дома дешевых квартир. В 1901 г. новые владельцы земельного участка начали строительство роскошной гостиницы по проекту архитектора А. В. Иванова. Новый архитектурный проект предусматривал сохранение в общих чертах облика предшествующих построек, в том числе и полукруглого угла в стиле московских зданий XVIII в. Здание гостиницы «Националь», открытой 29 декабря 1902 г., решено в стилях ренессанса и классицизма с декоративными мотивами модерна.
Первоначальное название гостиницы - «Национальная». «Националь» изначально задумывался как роскошный отель мирового класса, поэтому в его отделке использовались только дорогие материалы. Наружное убранство отмечено использованием большого количества лепнины. Особым великолепием отличался интерьер вестибюля гостиницы с главным акцентом в виде парадной лестницы из белого мрамора с позолоченной лепниной, металлическим ограждением и уникальными мозаичными витражами. В 1905 г. над парадным входом в гостиницу был сооружен металлический козырек с грифонами, растяжками, вензелями и вывеской с датой открытия гостиницы – 1903 г.
Гостиница оснащалась передовыми техническими новинками того времени: были установлены лифты, а в номерах появились телефоны, ватерклозеты и ванны. Изначально отель был рассчитан на 160 номеров, которые размещались в четырёх верхних этажах. Самыми дорогими и роскошно отделанными были апартаменты на третьем этаже гостиницы - номера 101 и 115. В них по сей день сохранились элементы первоначального внутреннего убранства: потолочная художественная роспись в номере 115 и камин, облицованный белым мрамором, с металлической решеткой в номере 101. Апартаменты предназначались для проживания высокопоставленных гостей: губернаторов, иностранных дипломатов и членов монархических семей Европы. В настоящее время они носят название "Президентские люксы" и служат настоящей гордостью гостиницы.
В 1918 г. после переезда Советского правительства в Москву здание гостиницы на протяжении 15 лет занимали правительственные подразделения новой власти, она получила название Первый Дом Советов. В номере 107 прожили 7 дней В.И. Ленин и Н.К. Крупская, пока для них приводили в порядок помещения в Кремле. Сохранив исторический флер, сейчас этот номер является одним из лучших Кремлевских люксов гостиницы «Националь». О причастности гостиницы к политике напоминает майоликовое панно на индустриальную тему, установленное на угловом аттике во время ремонта 1931-1932 гг., перед тем, как отель вновь открылся для постояльцев.
Редкий отель сможет сравниться с «Националем» по уровню высокохудожественного исторического интерьера, располагающего уникальными предметами мебели и интерьерного декора, антикварными образцами живописи и прикладного искусства, а также музыкальными инструментами музейного уровня. В числе предметов внутреннего убранства современного «Националя» - лично принадлежавшие царской семье России и прекрасно сохранившиеся доныне предметы мебели и произведения искусства из Царскосельского и Аничкова дворцов.
«Сороковые-роковые» оставили памятный след в судьбе уникальной гостиницы, принеся отелю мировую известность. Когда немецкие войска были на подступах к столице, «Националь» фактически превратился в центр, объединивший страны антифашистской коалиции. В гостинице разместился персонал дипломатических миссий стран-союзников, лидеров антифашистского Сопротивления, представителей нейтральных государств и международного Красного Креста.
В настоящее время гостиница «Националь» имеет статус «А Luxury Collection Hotel» и входит в международную гостиничную корпорацию «Starwood Hotels & Resorts Worldwide». Гостиница располагает 206 номерами, в том числе 37 люксами с видом на Кремль с индивидуальным дизайном, меблированными антикварной мебелью, а также многофункциональным конференц-залом. «Националь» неоднократно удостаивался звания «Лучшей гостиницы России в категории пять звёзд» и обладает «Королевским статусом». Среди гостей «Националя» - главы государств и правительств, звёзды шоу-бизнеса, известные деятели культуры.
Там же в центре Москвы, в Театральном проезде (дом 2) находится пятизвездочная гостиница «Метрополь». Здание «Метрополя» играет важную роль в формировании облика Театральной площади и площади Революции. Гостиница является самым крупным общественным зданием эпохи модерна в Москве и признаётся одним из самых значительных московских историко-архитектурных памятников этого стиля.
На месте, где сейчас находится «Метрополь», с 1830-х гг. располагалась трёхэтажная гостиница с банями купца Челышева, построенная по проекту Осипа Бове. В 1890-х гг. промышленник и меценат Савва Мамонтов выкупил гостиницу и прилегающие участки земли для организации в Москве грандиозного культурно-досугового центра, который предусматривал бы современный гостиничный комплекс с ресторанами, театром, художественными галереями, помещением для проведения спортивных состязаний. Конкурс на лучший проект комплекса, проводившийся в 1899 гг., выиграли архитекторы Л. В. Кекушев и Н. Л. Шевяков, однако Савва Мамонтов отдал предпочтение проекту Вильяма Валькота, занявшему четвёртое место.
Проектом предусматривалась радикальная перестройка старой гостиницы и объединение ее общими фасадами с новыми корпусами. Реализовать свой замысел Мамонтову было не суждено: в том же году его арестовали по обвинению в крупных растратах. Суд полностью оправдал Савву Мамонтова, однако предприниматель был разорён; его имущество (в том числе и начавшаяся стройка «Метрополя») ушло на погашение долгов.
Новые владельцы пригласили для сотрудничества архитекторов Кекушева и Шевякова, которые внесли в проект Валькота существенные изменения. Например, в центральном зале в виде атриума со стеклянным куполом вместо театра было решено разместить ресторан. Непосредственное руководство строительством гостиницы «Метрополь» осуществлял архитектор Владимир Воейков.
В 1901 г. на строительной площадке произошел сильнейший пожар, в одночасье уничтоживший не только внутренние интерьеры, но и серьезно повредивший стены здания. Вновь пришлось менять проект строительства комплекса, включив в него новые перепланировки. Руководить работами поручили архитекторам Стефану Галензовскому и Павлу Висневскому. Помимо них над воплощением проекта трудилась целая плеяда признанных архитекторов, среди которых были Мариан Перетяткович, Адольф Эрихсон, Виктор Веснин, Иван Жолтовский. Росписи и внутренний декор исполнялись по рисунками и эскизным наброскам художников Виктора Васнецова и Константина Коровина.
Возможно, из-за такого обилия исполнителей внутренним интерьерам отеля был свойственен некий полистилизм: можно было увидеть оформление и в духе неоклассицизма, и в псевдорусском стиле. Однако оформление фасадов было исполнено в единой концепции, в стиле псевдоготики, с большим количеством всевозможных башенок и пинаклей.
Цокольный этаж был спланирован в формах аркады и облицован красным гранитом. Верхние этажи гостиничного комплекса были гладко оштукатурены. Этот контраст в оформлении уровней и сейчас придает массивному зданию некоторую воздушность. Протяженные фасады, для лучшего зрительного восприятия, продуманно разделили на составляющие. Вертикальное членение провели с использованием многочисленных выступов, ризалитов и эркеров. Горизонтальную составляющую представляет протянувшаяся по всему центральному фасаду лента балконов с ажурными решетками, выполненным по рисункам архитектора Перетятковича.
Еще Савва Мамонтов планировал использовать фасады здания гостиницы «Метрополь» как полотно для художественных произведений нового направления в этом искусстве - символизма и модерна, которые сам очень ценил. Сегодня фасады «Метрополя» уже невозможно представить без майоликовых панно, изготовленных в Абрамцевской керамической мастерской: «Принцесса Грёза» по картине Врубеля; «Жажда», «Поклонение природе» и «Поклонение божеству» по эскизам художников Головина и Чехонина. Скульптурный фриз под названием «Времена года», который опоясывает все здание, исполнил скульптор Николай Андреевич Андреев.
Первоначально все здание опоясывала майоликовая надпись Ф. Ницше: «Опять старая истина, когда выстроишь дом, то замечаешь, что научился кое-чему». В советские времена в той части фасада, которая выходит на сторону современной Площади Революции была дописана ещё одна надпись: «Только диктатура пролетариата в состоянии освободить человечество от гнета капитала». В. Ленин. Первоначальная надпись видна сегодня только частично, а вот вторая полностью дошла до наших дней.
В 1905 г. гостиница «Метрополь» была торжественно открыта. Для того времени это был уникальный во всех отношениях гостиничный комплекс. Первых посетителей поражали его размеры, комфортабельность и внутренняя отделка. Всего здесь было устроено 400 номеров для проживания, причем повторяющих друг друга своими интерьерами и оформлением не было. В каждом номере установили наполняемые заготовленным льдом холодильники, телефон и обеспечили подачу горячей воды, что тогда действительно было в диковинку.
Во время Октябрьского вооруженного восстания, в ходе уличных боёв в Москве в октябре-ноябре 1917 г. гостиницу заняли отряды юнкеров; бои за «Метрополь» велись в течение шести дней. Лишь применение артиллерии, установленной у Большого театра, и последовавший штурм, которым руководил М. В. Фрунзе, вынудили юнкеров оставить здание. «Метрополь» серьёзно пострадал от артобстрела. В 1918 г. «Метрополь» превратился в одну из главных резиденций новой власти, получив название «Второго Дома Советов». В переоборудованном помещении ресторана до 1919 г. проводились заседания ВЦИК, на которых регулярно выступали В.И. Ленин и Л.Д. Троцкий, на втором этаже находилась приёмная Якова Свердлова, председателя ВЦИК. В номерах гостиницы проживали некоторые видные большевики.
В конце 1920-х гг. «Метрополю» вернули его прежний статус - отеля мирового уровня, в котором нередко останавливались именитые гости. В 1986 г. началась реставрация и реконструкция гостиницы, продолжавшаяся пять лет. В ходе реставрационных работ фасады приобрели изначальный облик; во внутренних помещениях были раскрыты от наслоений краски и отреставрированы оригинальные стенные росписи и восстановлены многие элементы декоративного оформления. Открытие гостиницы после реставрации состоялось 5 декабря 1991 г.; международная комиссия присвоила «Метрополю» категорию «5 звёзд».
Читать дальше...