четверг, 15 декабря 2016 г.

Филипповы — московская купеческая династия

В старинной Москве немалую часть посадского населения составляли пекари, были и крупные пекарни – “хлебные избы”. Здесь топили печи, месили тесто, не покладая рук, по 12-14 часов в сутки. За выпечкой и соблюдением всех норм и правил следили особые приставы – “хлебного веса целовальники”.
По переписи 1638 года в Москве было около 280 пекарей. Ржаной хлеб здесь выпекали с незапамятных времен.
Делали его из кислого теста на основе специальных заквасок, секреты которых держали в тайне и передавали из поколения в поколение. Из пшеничной муки выпекали множество изделий, начиная с монастырских просфор и кончая знаменитыми ковригами (большой хлеб трех- или четырехугольной формы). По праздникам пекли калачи, пироги и караваи.
Начиная с XVI столетия, в Москве строили уже специальные общественные пекарни. А в первой половине XIX века, особенно после Отечественной войны 1812 года в московском хлебопекарном деле произошли большие изменения в связи с бурным строительством города и приростом населения. Много хлебопеков пришли в столицу из губерний, прилежащих к Московской, с целью сколотить собственное состояние. Это были в основном крепостные крестьяне, отпущенные помещиками на отхожий промысел за высокий оброк.
Будущий основатель московского хлебного бизнеса Максим Филиппов приехал с семьей в Москву из Калужской губернии в 1803 году. Был он из крепостных Тарусского уезда Белянинской волости села Кобелево. Вначале Максим подрабатывал пекарем, а затем, накопив денег, стал владельцем собственной пекарни на углу Бульварного кольца и улицы Мясницкой, где выпекал и продавал в разнос в торговых рядах вкусные горячие калачи и пироги с разнообразной начинкой. После его смерти дело продолжил сын Иван Максимович, обладавший коммерческой жилкой и незаурядной предприимчивостью.
Иван Филиппов
К этому времени семья Филипповых уже была причислена к Московской 2-й гильдии купечества, вносила гильдийскую повинность “за право торговли и прочее” в Тверской части Москвы в сумме 67 рублей 40 копеек и имела собственное налаженное калачное, булочное и бараночное производство на Тверской, Сретенке и Пятницкой. Успех предприятию обеспечивала цепочка, благодаря которой весь процесс – от сбора зерна и производства муки до продажи выпечки - контролировался семьей Филипповых. Зерно приобреталось в основном тамбовское, мельница находилась в Раменском.
Торговали на немецкий манер прямо при пекарнях (Филиппов первым из российских булочников организовал торговлю при производстве хлеба), в результате чего покупателей устраивал и ассортимент, и цена продукции. Из ржаной муки выпекался пеклеванный (из мелко смолотой и просеянной ржаной муки), стародубский, рижский, бородинский хлеб, из пшеничной – пироги с разнообразными начинками, сушки, пирожные, французские булочки, ситники, сайки, калачи, косички и витушки всех размеров и видов.
В филипповских булочных караваи демонстративно проверяли на свежесть при покупателях: приказчик клал хлеб на идеально чистый прилавок, придавливал со всей силы ладонью, а затем отпускал руку. Через 5-6 секунд свежая выпечка, медленно выпуская воздух, приобретала прежнюю форму. Порченную продукцию по заведенному порядку продавали вдвое дешевле.
За отличное качество и широкий ассортимент продукции Иван Филиппов с соизволения государя Александра II получил звание поставщика Двора Его Императорского Величества и открыл свои булочные в Санкт-Петербурге, на Невском, в домах 45 и 142. Сейчас в Санкт-Петербурге в память об успешном российском предпринимателе-хлебопеке открыты 2 мини-отеля под названием “Филиппов”: один на Невском проспекте в доме 142, второй – на улице Восстания.
Однако сам переезжать в Питер Иван Максимович отказывался – ссылался на то, что невская вода плохо пригодна для выпечки хлеба. Воду для калачей к царскому столу возили из Мытищ в дубовых кадушках курьерскими поездами Николаевской железной дороги, “а калачи с пылу, с жару, укрытые под особыми пуховичками, важивал прямо с Тверской в Зимний дворец к царскому кофию”.
“Черный хлеб, калачи и сайки ежедневно отправляли в Петербург к царскому двору. Пробовали печь на месте, да не выходило, и старик Филиппов доказывал, что в Петербурге такие калачи и сайки не выйдут.
- Почему же?
- И очень просто! Вода невская не годится! Кроме того, - железных дорог тогда еще не было, - по зимам шли обозы с его сухарями, калачами и сайками, на соломе испеченными, даже в Сибирь. Их как-то особым способом, горячими, прямо из печки, замораживали, везли за тысячу верст, а уже перед самой едой оттаивали - тоже особым способом, в сырых полотенцах, - и ароматные, горячие калачи где-нибудь в Барнауле или Иркутске подавались на стол с пылу, с жару” (В.А. Гиляровский).
Б. Кустодиев. Булочник
В апреле 1860 года, во время пребывания в Первопрестольной великой княгини Александры Петровны (принцессы Ольденбургской) с сыном Николаем Николаевичем и свитой, для августейшего обеда у Филиппова было закуплено три десятка калачей. В июле того же года к обеду в Кремле в честь императора Александра II Филиппов поставил 19 калачей, и три калача были специально закуплены высоким гостям в обратную дорогу “по требованию фельдлекаря петербургского Высочайшего двора Дементьева”.
А.П. Субботин, дореволюционный экономист и писатель на экономические темы, вспоминал в своей книге “Чай и чайная торговля”: ”Лет 30 назад в булочном производстве преобладали иностранцы, а потом, когда Филиппов открыл в Петербурге свое отделение, он проложил дорогу русскому производству, и немецкие булочники оказались в меньшинстве. Самая крупная пекарня Филиппова продает в год булок и хлебов более чем на 1/2 млн рублей. Она производила самые распространенные в России виды булочных изделий: калачи, сайки, бублики и баранки - исконно русские продукты”.
Иван Максимович женился рано на купеческой дочери. У них было несколько дочерей и сын. Овдовев в первом браке, он женился вторично на молодой дворянке Татьяне Ивановне, моложе его на 12 лет. У них родились сыновья Дмитрий, Иван, Николай, Алексей и Александр.
Новелла Александровна Журина - пенсионерка, в прошлом актриса, праправнучка И.М. Филиппова по женской линии, вспоминает: “Я еще была маленькой, когда слышала от своей тетки Маргариты Матвеевны, как та рассказывала об Иване Максимовиче, что человек это был необычный. Его кабинет был оклеен “катеньками” (денежными купюрами). По городу филипповских лошадей все узнавали по тому, что они были подкованы чистым серебром, по царски. Когда из двора пекарни на Тверской выезжала телега с именинным пирогом, который заказывали Ивану Максимовичу богатые люди, то приходилось снимать ворота, так как пирог был таких размеров, что не входил в них. Зрелище это было удивительное. Вся Москва сбегалась посмотреть”.
Иван Максимович Филиппов, как многие московские купцы, был благотворителем - членом Совета московских детских приютов. Он регулярно оказывал помощь Сущевскому отделению попечительства о бедных в Москве, постоянно жертвовал свою продукцию в Николаевский дом призрения бедных вдов и сирот и в Бутырский тюремный замок. Филиппов при заказе никогда не посылал арестантам завалявшийся не свежий хлеб, как другие булочники, делавшие на этом огромные барыши, а всегда только свежие калачи и сайки. Он вел особый счет, по которому видно было, сколько барыша давали заказы на подаяние, и этот барыш он целиком отвозил в тюрьму и жертвовал на улучшение пищи больным арестантам. Иван Максимович говаривал: “На хлеб наценять на копеечку - большой грех”.
И.М. Филиппов занимался и общественной деятельностью – с 1877 года был гласным Московской городской Думы, за заслуги в коммерческих делах был награжден орденом Св. Анны II степени. Его коллеги по Московскому купеческому обществу отзывались о нем как о весьма надежном человеке. Будучи душеприказчиком купца В.Г. Солодовникова, Иван Максимович способствовал честному разрешению спора о наследстве между родственниками и Купеческим обществом
С именем Ивана Максимовича связана забавная история, рассказанная Гиляровским: “В те времена всевластным диктатором Москвы был генерал-губернатор Закревский, перед которым трепетали все. Каждое утро горячие сайки от Филиппова подавались ему к чаю.
-Э-тто что за мерзость? Подать сюда булочника Филиппова! - заорал как-то властитель за утренним чаем. Слуги, не понимая в чем дело, притащили к начальству испуганного Филиппова.
- Э-тто что? Таракан ?! - И сует сайку с запеченным тараканом. - Э-тто что? А?
- И очень даже просто, ваше превосходительство, - поворачивает перед собой сайку
старик.
- Что-о .. Что-о .. Просто??
- Это изюминка-с.
И съел кусок с тараканом.
- Врешь, мерзавец. Разве сайки с изюмом бывают? Пошел вон.
Бегом вбежал в пекарню Филиппов, схватил решето изюма, да в саечное тесто, к
великому ужасу пекарей, и ввалил”.
На самом деле это была, конечно, байка. На предприятиях Филиппова производственный процесс был организован очень тщательно и уж, конечно, царила чистота. Но удачная журналистская выдумка вошла в историю.
На эту же тему есть остроумные вариации других писателей – например, М.Е. Салтыкова-Щедрина:
“- Калач-то от Филиппова? - спросил я.
- Да, от Филиппова,
- Говорят, у него в пекарне тараканов много…
- Мало ли что говорят! Вкусно - ну, и будет с тебя! - Глумов высказал это
несколько угрюмо, как будто предчувствуя, что у меня язык начинает зудеть” (роман “Современная идиллия”)
и А.П. Чехова:
“- Видишь этот ноготь? Три года тому назад он был найден в бисквите, купленном в булочной Филиппова. Бисквит, как видишь, был без рук, без ног, но с ногтями. Игра природы!.. Этот крысиный хвостик и кусочек сафьяна были оба найдены в одном и том же филипповском хлебе” (рассказ “Коллекция”).
А московский поэт-сатирик П.В. Шумахер отметил смерть Ивана Максимовича Филиппова весной 1878 года четверостишием, которое знала вся Москва:
“Вчера угас ещё один из типов,
Москве весьма известных и знакомых,
Тьмутараканский князь Иван Филиппов,
И в трауре оставил - насекомых...”
В опубликованном в газетах некрологе говорилось: “Справедливо гордая своей пушкой, из которой не стреляли, и колоколом, в который не звонят, Москва может похвастаться и своим калачом, печеньем чисто местным, национальным, представителем которого был покойный И.М. Филиппов”.
К моменту смерти у Филиппова было по 4 хорошо налаженных пекарни-булочных в Москве и в Петербурге. После кончины Ивана Максимовича была создана фирма “Филиппов Иван наследники”, во главе которой по завещанию стала его вдова Татьяна Ивановна. От двух браков у И.М. Филиппова было шесть сыновей, из которых отцовское дело продолжили трое. Старший сын Дмитрий получил в собственное владение главную булочную в доме на углу Тверской и Глинищевского переулка. В 1881 году Татьяна Ивановна скончалась, и он возглавил семейное дело. По мере взросления свои булочные получили Иван (на Сретенке) и Николай (на Пятницкой). После смерти братьев в 1890-х годах все булочные сосредоточились в руках Дмитрия.
Дмитрий надстроил здание на Тверской на 2 этажа (реконструкция была произведена в 1891-1897 годах архитектором М.А. Арсеньевым) и открыл во дворе большой производственный цех-пекарню. К началу ХХ века там были сухарное, бараночное, калачное, пирожно-кондитерское отделения, отделения стародубского, рижского, столового петербургского, черного, белого, немецкого и шведского хлеба, жареных пирогов, калачное и расстегайное отделения.
В левом крыле своего дома Дмитрий Иванович начал обустройство гостиницы “Люкс” (в наше время “Центральная”) на 550 мест. Заканчивал его уже его сын Николай. В угловой части дома была оборудована кофейня. Зал ее был оформлен в стиле модерн архитектором Н.А. Эйхенвальдом в соавторстве с художником П.П. Кончаловским и скульптором С.Т. Коненковым. Здесь были огромные окна, мраморные столики, вышколенные официанты в смокингах и строгие вывески на стенах: “Собак не водить”, “Низшим чинам вход воспрещен”.
Дмитрий Филиппов
Согласно данным Торгово-промышленной адресной книги города Москвы за 1894 год Д.И. Филиппов имел 16 булочных и хлебопекарен: булочные-кондитерские на Тверской, в собственном доме; на Сретенке, в доме церкви Спаса Преображения; на Мясницкой, в доме тульского подворья; на Покровке, в доме Баулиной; у Серпуховских ворот, в доме Зуйкова; на Пятницкой, в доме И. Филиппова, и булочные-пекарни на Тверской, Покровке, Мясницкой, Сретенке, Долгоруковской в доме Игнатовой. Семейная фирма Филипповых имела филиалы в Петербурге, Царском селе, Гатчине, Ростове-на-Дону Туле и Саратове.
Выпускал Филиппов и конфеты – “Фавн”, “Спящая Царевна”, “Царь Салтан”, “Лев Толстой”, карамель, мармелад. Еще при Иване Максимовиче было заведено договариваться с владельцами садов под Москвой, Воронежем и Курском на поставку плодов и ягод для варки. Например, клюкву везли из-под Вятки (делали клюквенный взвар и мармелад, добавляли в яблочную начинку, делали “клюкву в сахарной пудре”, варили морсы).
Реклама начала ХХ века гласила: “Придворный поставщик Д.И. Филиппов. Принимаются заказы для свадеб, балов и вечеров на мороженое, пломбир, крем, желе, парфе, от 2 рублей 50 копеек и дороже. Питье: аршад, лимонад, клюквенное, черносмородиновое, вишневое. 1 ведро - 3 рубля, 1/4 ведра - 1 рубль”. Товарооборот предприятия достигал нескольких миллионов.
Дмитрий Иванович продолжал благотворительное дело своего отца - состоял почетным членом Московского совета детских приютов, сотрудником общества поощрения трудолюбия в Москве, выборным Московского ремесленного общества, попечителем Московской ремесленной богадельни и состоящего при ней Александровского училища, старостой одного из Кремлёвских соборов и старостой при церкви богадельни Цесаревича Николая Александровича в Петербурге.
В хлебопекарнях и булочных Филиппова были созданы прекрасные условия для эффективной и плодотворной работы: кадровые рабочие получали бесплатные квартиры в общей казарме-общежитии с отоплением, освещением, кипяток и еда также предоставлялись бесплатно. Обязательно выдавалась спецодежда, которую стирали за счет конторы. Раз в две недели все пекарям предоставлялась бесплатная баня, в рабочее время отводилась пауза на обед и чаепитие.
Однако во время событий 1905 года, когда вся страна, и в том числе Москва, была охвачена забастовками и стачками, булочники и пекари тоже забастовали, протестуя против уменьшения зарплаты. 25 сентября в булочной на Тверской улице произошло столкновение бастующих с полицией, в результате которого более 200 рабочих были арестованы. Дмитрий Филиппов пошел рабочим навстречу и предложил праздничный отдых и работу в две смены, а также повышение заработной платы, в результате чего они вернулись на свои рабочие места.
К 1905 году семейная фирма Филипповых задолжала кредиторам около 3 млн руб. Здание на Тверской было заложено еще 1887 году. Московские дела трещали по всем швам. Ответственность перед кредиторами, лично одолжившими деньги Дмитрию, была колоссальна. Чтобы спасти дело, Дмитрий Филиппов объявил себя банкротом. По решению Московского коммерческого суда управление делами фирмы в течение 10 лет - с 1905 по 1915 годы - производилось администрацией, состоявшей из служащих фирмы и представителей кредиторов.
Существует красивая легенда о любви Дмитрия Ивановича к цыганской певице, которая выступала с оркестром в одном из заведений, расположенных в Петровском парке. Для нее он построил усадьбу недалеко от Подольска (ныне Подольский район, поселок “Спортбазы”), настоящую жемчужину “серебряного века” - нарядный бело-голубой двухэтажный особняк со смотровой башней.
Усадьба построена на месте, где в XII-XVI веках находился древний русский город Перемышль, построенный на берегах реки Мо́чи. Он представлял собой крепость, защищающую Москву от нападения с запада. В свое время Перемышль превосходил по размерам и Дмитров и Звенигород, однако со временем он оказался не нужен и уже к XVII веку исчез с лица земли, только сохранившиеся до наших дней крепостные валы напоминают о том, что он когда-то существовал.
Предположительным автором проекта усадьбы считается архитектор Н.А. Эйхенвальд, с 1904 года производивший строительные работы у московского булочника. Архитектурный стиль здания определить довольно сложно. Он сочетает в себе одновременно черты эклектики и зарождавшегося тогда неоклассицизма.
Однако позже Филиппов охладел к своей возлюбленной, и она бросилась с башни главного дома от несчастной любви. Иногда в полночь на аллеях парка можно встретить призрак безутешной цыганки. История эта не слишком правдоподобна, поскольку Филиппов жил в основном в Петербурге. Поэтесса и певица Вероника Долина написала песню на этот грустный сюжет:
“Цыганка, цыганочка Аза
Жила тут и зиму и лето.
Теперь тут спортивная база,
Тяжело- и легкоатлеты.
Вон там пробегала в беседку,
Вот тут примеряла наряды.
Теперь тут площадка и сетка,
А также другие снаряды.
Шумели, шумели аллеи,
Отрада хозяйского глаза.
Шалели мужчины, шалели -
Плясала цыганочка Аза.
Москву позабудешь и Питер!
Ты все у меня позабудешь.
Я первый российский кондитер,
Ты первой цыганкою будешь!
Да что это, что это значит?
Шампанское льется и льется.
Цыганка смеется, как плачет,
И плачет, как будто смеется.
В деревне у нас перемены:
Где старой часовенки конус,
Теперь молодые спортсмены
С утра повышают свой тонус.
Цыганка, цыганочка Аза!
Влюбленный, взбешенный кондитер...
Та самая-самая фраза:
"Поедем-ка, милая, в Питер!.."
Теперь - беговые дорожки.
Теперь - молодые аллеи.
А раньше-то, господи, дрожки!..
А раньше - коней не жалели...”
По смерти Дмитрия Ивановича в 1908 году его дело продолжили сыновья Николай, Дмитрий и Борис (фактически главой семейной фирмы стал его не родной сын Николай). По истечении срока судебной опеки Николай и Дмитрий Филипповы организовали полное товарищество “Торговый дом братьев Филипповых” с сохранением права торговли под брендом “Поставщик двора Его Императорского Величества” и со складочным капиталом в 1 млн рублей. Борис Дмитриевич владел фирмой “Д.И. Филиппов”. Об этом времени писал Михаил Булгаков: “В большой булочной Филиппова на Тверской, до потолка заваленной хлебом, тортами, пирожными, сухарями и баранками, стоят непрерывные хвосты”.
В 1916 году дети Филиппова открыли на Кузнецком мосту пафосное кафе под названием “Пит-тореск”. Об этом вспоминает правнучка И.М. Филиппова (внучка его старшей дочери от первого брака Александры) Татьяна Александровна Комарденкова (в девичестве Еремеева) : “Мой муж, художник Василий Петрович Комарденков, в своей книге “Дни минувшие”, описывая свою творческую жизнь, вспоминает открывшееся перед Первой мировой войной филипповское кафе на Кузнецком мосту. Для привлечения публики надо было придумать бум, и предприимчивый Филиппов нашел выход: он пригласил режиссера С. Вермеля, а в качестве художника Г.Б. Якулова, а также витражиста В. Татлина. Стены были расписаны на тему блоковской “Незнакомки”, отделка продолжалась долго, и в 1916 году наконец фешенебельное кафе под экстравагантным названием “Пит тореск” открылось вечером, на котором показывали спектакль Блока “Незнакомка”. Но дела шли плохо, и вскоре кафе опустело. Вообще я мужу никогда не рассказывала, кто я прихожусь Филиппову, так как в наше советское время это было небезопасно. Поэтому он, когда писал о Филиппове в книге, и не знал, что я его дальняя родственница”.
Семейная фирма просуществовала до национализации после революции в конце 1917 года. В советское время в бывшей булочной Филиппова также работал хлебный магазин. В годы НЭПа филипповская торговля испытала расцвет (булочная считалась лучшим местом по части пирожных и восточных сладостей, славился также ее кафетерий), но в 1932-1933 годах наступила пора скупых карточных порций. Даже в коммерческом магазине можно было за один раз купить не более одного килограмма белого и столько же черного хлеба. В конце 1934 года было принято решение об отмене с 1 января 1935 года карточек на хлеб, муку и крупу. В предвоенное время былая слава и богатый ассортимент филипповской булочной были восстановлены. В 1990-е годы на месте филипповской булочной работала кофейня “Coffee Bean” и только стилизованная вывеска напоминала о том, что раньше здесь была “Филипповская булошная”.
Долгие годы булочная Филиппова, как и Елисеевский магазин, без преувеличения была лицом торговли российской столицы. Сегодня известной булочной на Тверской 10 не существует. От некогда знаменитой филипповской империи до сегодняшнего дня сохранились только “хлебные” названия московских улиц и переулков: Калашный, Хлебный и др.
Интересна судьба гостиницы “Франция”. После революции она была национализирована и получила название “Люкс”. В ней селили зарубежных коммунистов, которые прибывали в Москву на конгрессы Коминтерна, а также коммунистических политических эмигрантов. Самую большую группу среди жителей гостиницы составляли немцы, среди которых были такие известные впоследствии политические деятели, как Вальтер Ульбрихт, Вильгельм Пик, Эрнст Тельман. В этой гостинице также жил разведчик Рихард Зорге. С 1953 года гостиница носит название “Центральная”. В данный момент она находится на длительной реконструкции.
Потомки рода Филипповых сейчас живут в Москве и в Республике Казахстан.

Читать дальше...