воскресенье, 5 марта 2017 г.

Симонов монастырь

Московские монастыри с момента строительства самых первых из них делились на две категории - предназначенные исключительно для религиозных целей, находящиеся в черте города, и монастыри-сторожи, которые строились по периметру Москвы. Эти монастыри были хорошо укреплены, имели стены, подобные крепостным, и если к городу подходил неприятель, они первыми оказывали ему сопротивление. Это были Андроников, Новодевичий, Новоспасский и Симонов монастыри (в женский Новодевичий монастырь на подмогу высылалась дружина). С расширением границ Москвы они утратили свое оборонительное назначение.
Симонов Успенский монастырь был одним из древних монастырей-сторожей, одним из южных форпостов Москвы. Основан он был племянником преподобного Сергия Радонежского (сыном его родного брата Стефана) архиепископом Феодором.
В 14 лет подросток был пострижен преподобным Сергием в иноки и находился вместе с ним в Троицкой обители. По преданию, ему во сне явилась Царица Небесная и молвила: “Иди из монастыря и найди место для собственной обители”. Другое предание гласит, что он услышал таинственный глас во время ночной молитвы, который велел ему идти в пустыню и основать обитель, в которой будут спасаться многие иноки. Сначала преподобный Сергий отговаривал племянника, опасаясь, что юноша не справится с таким сложным и важным делом, но услышав о чудесном видении, сразу же дал свое благословение, узрев в том божественный замысел.
Местность, где был основан Симонов монастырь, была известна с XII века. Здесь, в 10 верстах от Кремля, находилось одно из сел боярина Кучки – Симоново. Именно там, с одобрения и благословения преподобного Сергия и митрополита Алексия, Феодор в 1370 году основал монастырь в честь Рождества Божией Матери, причем Сергий отпустил с племянником тех монахов Троицкой обители, которые захотели уйти вместе с ним в Москву.
В житии Сергия Радонежского есть глава об основании Симоновской обители. По легенде тогда же, в 1370 году, в двухстах метрах от церкви Рождества сам Сергий Радонежский вместе с первыми насельниками монастыря выкопал для нового монастыря небольшое не засыхающее озерцо Святое. Позднее оно расширилось и превратилось в Лисьин пруд (в тамошних местах водилось много лис), который в конце XVIII века москвичи назвали Лизиным в честь утопившейся здесь героини повести Н.М. Карамзина.
Однако через 9 лет монастырь был перенесён на четверть версты севернее (современный адрес улица Восточная, 4, кор. 1) - на земли, пожертвованные сурожским купцом Стефаном Васильевичем Ховрой, принявшим иночество с именем Симон в новом монастыре. То ли поэтому, то ли в честь села, в котором находился первоначальный монастырь, новый монастырь назвали Симоновским. Он был посвящён Успению Пресвятой Богородицы. В 1379 году был заложен каменный Успенский собор, который был освящен в 1405 году и по своему великолепию почитался единственным в Москве.
Старое Симоново с церковью Рождества стало прибежищем для старцев-молчальников и пустынников-аскетов. Старый монастырь находился в зависимости от новой обители – Нового Симонова, а впоследствии просто Симонова монастыря. До наших дней сохранилась каменная церковь Рождества Богородицы (улица Восточная, 6), в которой в XVIII веке были обнаружены захоронения героев Куликовской битвы - Александра Пересвета и Андрея Осляби, они целы и поныне.
По дороге на Куликово поле князь Дмитрий Донской заехал в Троицкий монастырь попросить благословения преподобного Сергия Радонежского, и преподобный отпустил с ним двух иноков - Александра Пересвета и Андрея Ослябю, своих духовных чад, для поддержания духа русского войска. Ранее, в миру, они были воинами и, возможно, людьми знатными.
На Куликовом поле Пересвет принял первый бой, сразившись с печенежским богатырем Челубеем, мастером конных поединков. Оба воина погибли, но Пересвет, в отличие от Челубея, умирая, сумел удержаться в седле, что считалось победой, и было принято русским войском как доброе предзнаменование.
В соответствии с легендой, бытовавшей в дореволюционной России, копье Челубея было на метр длиннее обычного, что полностью лишало соперника возможности нанести ответный удар и наверняка позволяло вышибить его из седла, что было равносильно поражению. Зная об этом, Пересвет специально снял с себя воинские доспехи, оставшись в схиме (монашеском облачении с изображением креста), чтобы копье, пронзив тело, удержало его в седле и позволило нанести ответный удар, что в итоге и произошло. Таким его изобразил на своей картине “Бой Пересвета с Челубеем” Виктор Васнецов.
Ослябя, по наиболее распространенной версии, погиб на Куликовом поле, как и Пересвет. Они были похоронены возле храма Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове, и в 1870 году над их могилами были установлены чугунные надгробия с металлической сенью, снесенные в 1920-х годах. Пересвет и Ослябя причислены Русской православной церковью к лику святых.
Настоятель Симонова монастыря Феодор был духовником великого князя Дмитрия Донского и великой княгини Евдокии. Великий князь и княгиня ездили в Рождественскую церковь исповедоваться и причащаться, там же был окрещен их сын Константин. Преподобному Феодору удалось выхлопотать у Константинопольского патриарха для монастыря статус ставропигиального (управлявшегося не митрополитом всея Руси, а непосредственно патриархом). В России только семь монастырей имели чин ставропигиальных: Соловецкий, Воскресенский (Новый Иерусалим), Спасо-Яковлевский (Ростов Великий), Симонов, Новоспасский, Донской и Заиконоспасский.
По выражению летописца, Симонов монастырь неоднократно служил “щитом Москвы против врагов”. Он стоял у проезжей Коломенской дороги, которая вела к Кремлю, а с другой стороны его территория была ограничена высоким и крутым обрывистым берегом над изгибом Москвы-реки. Стены и башни монастыря были настоящим шедевром русской фортификационной мысли, что позволяло ему успешно отбивать штурмы и осады неприятеля.
В 1571 году Симонов монастырь был захвачен крымским ханом Давлет I Гераем, но 20 лет спустя он вместе с Новоспасским и Даниловым монастырями отразил нападение на Москву его сына Казы II Герая. Осенью 1606 года он помешал продвижению войск предводителя крестьянского восстания Ивана Болотникова, который пытался взять монастырь штурмом, но был отброшен с большими потерями. В 1610–1613 годах обитель была разорена польско-литовскими интервентами и пришла в упадок, в 1812 году пострадала от французов: были разграблены храмы и ризница, погибли драгоценные рукописи.
Из стен монастыря вышла целая плеяда подвижников и патриархов: преподобные Кирилл Белозерский и Ферапонт Можайский, митрополиты Московские и всея Руси Иона, Варлаам и Геронтий, патриархи всея Руси – Иов, Гермоген, Иосаф II и Иосиф, архиепископ Ростовский Иоанн. Здесь писали свои труды русский духовный публицист XVI века Вассиан (Патрикеев) и знаменитый богослов Максим Грек из Афона. В юности будущий митрополит Иона работал в хлебопекарне Симонова монастыря. В память об этом сохранилась традиция раздавать богомольцам монастырский хлеб из трапезной.
Симонов монастырь был одним из богатейших на Руси. До 1764 года он владел почти 12 тысячами крестьян, деревнями и селами, а также несколькими мелкими монастырями и пустынями. Сюда стекались богатые денежные вклады. Царь Федор Алексеевич (единокровный брат Петра I) очень любил Симонов монастырь, патронировал его и имел здесь собственную келью для уединения.
В 1764 году Екатерина II провела в России секуляризационную реформу, направленную на уничтожение монастырских вотчин, которое выражалось в изъятии церковных владений в пользу государства и упразднении части монастырей. Основной причиной секуляризации стало чрезмерное распространение свободных от налога церковных земель, снижавшее доходы казны. “Никакое новое государство не в силах было уже переваривать в своей полицейской и экономической системе то церковное землевладение, которое стало уже уродливым пережитком, оставшимся от древних удельных времён в организме нового централизованного государства”, - писал об этом явлении российский государственный и церковный деятель, историк русской церкви А.В. Карташёв.
В результате этой реформы, хотя Симонов монастырь был отнесен к I классу, ему сохранили только близлежащие вотчины. В 1771 году Москву потрясла эпидемия чумы, последняя крупная вспышка этой болезни в истории Европы. Она унесла жизни почти 57 тысяч человек. Часть иноков Симонова монастыря перевели в Новоспасский, а сама обитель превратилась в чумной изолятор. К концу эпидемии она почти обезлюдела и угасла, поэтому ее оставшийся в живых штат перевели в Богоявленский монастырь.
В 1788 году по приказу Екатерины II Симонов монастырь был упразднен с учреждением в его стенах госпиталя. Восстановлен в своем религиозном качестве он был лишь через 7 лет по ходатайству обер-прокурора Святейшего Синода графа Алексея Мусина-Пушкина. Из Большого Тихвинского монастыря Новгородской епархии приехал архимандрит Игнатий (Ушаков), чтобы стать первым после перерыва настоятелем Симонова монастыря.
В прошлые века пейзажи и местность вокруг Симонова монастыря привлекали больших писателей, великих поэтов и знаменитых художников. В начале сентиментальной повести “Бедная Лиза” Н.М. Карамзин так описывает эти места и панораму Москвы и ее предместий, открывающуюся с высокого берега Москвы-реки: “Но всего приятнее для меня то место, на котором возвышаются мрачные, готические башни Си...нова монастыря. Стоя на сей горе, видишь на правой стороне почти всю Москву, сию ужасную громаду домов и церквей, которая представляется глазам в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особливо когда светит на нее солнце, когда вечерние лучи его пылают на бесчисленных златых куполах, на бесчисленных крестах, к небу возносящихся! Внизу расстилаются тучные, густо-зеленые цветущие луга, а за ними, по желтым пескам, течет светлая река, волнуемая легкими веслами рыбачьих лодок или шумящая под рулем грузных стругов, которые плывут от плодоноснейших стран Российской империи и наделяют алчную Москву хлебом.
На другой стороне реки видна дубовая роща, подле которой пасутся многочисленные стада; там молодые пастухи, сидя под тению дерев, поют простые, унылые песни и сокращают тем летние дни, столь для них единообразные. Подалее, в густой зелени древних вязов, блистает златоглавый Данилов монастырь; еще далее, почти на краю горизонта, синеются Воробьевы горы. На левой же стороне видны обширные, хлебом покрытые поля, лесочки, три или четыре деревеньки и вдали село Коломенское с высоким дворцом своим”.
Повесть Карамзина была необычайно популярна у читателей, в том числе и потому, что там описывался вполне конкретный город Москва, а не, как принято было в литературе того времени, “город NN”. Лисьин пруд под стенами Симонова монастыря, где утопилась несчастная Лиза, получил название Лизина. Росшие вокруг пруда дубы были испещрены надписями - трогательными (“В струя́х сих бедная скончала Лиза дни; Коль ты чувствителен, прохожий, воздохни!”) или цинично-ироническими (“Здесь Лиза утопилась, Эрастова невеста. Топитесь, барышни, для всех найдется место!”). В Тюфелевой роще у стен монастыря романтичные дамы собирали ландыши, как это делала героиня их любимого произведения.
До революции 1917 года в монастыре были: собор Успения Пресвятой Богородицы (1543-1549), церковь Всемилостивого Спаса над западными воротами (1593), больничная церковь святого Николая над восточными воротами (1834), церковь Тихвинской Божьей матери при трапезной XVII века, церковь Александра Свирского (1700), церковь Александра Невского и Иоанна Цареградского во втором ярусе колокольни (1835-1839).
Каменная соборная церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы была построена в монастыре в 1405 году. Ее купол сильно пострадал в 1476 году во время грозы (в него ударила молния), и в конце XV века храм был перестроен неизвестным итальянским архитектором. В середине XVI века Успенский храм был вновь перестроен, увеличился в размерах и стал пятиглавым. Тогда же строились так называемые “старые” стены и башни Симонова монастыря. Считается, что их возводил “государев мастер” Федор Савельевич Конь.
“Новые” стены монастыря и некоторые из башен (мы можем их видеть сейчас) были сооружены в 1630 году выдающимся мастером каменного шатрового зодчества Антипом Константиновым, при этом в состав новой крепости вошли фрагменты старой, построенной Федором Конём. Окружность монастырских стен составляла 825 м, высота - 7 м. До наших дней дошли всего 3 башни монастыря. Первая из них – “Дуло” – единственная сохранившаяся от монастырских укреплений XVI века, создание которых приписывают Федору Коню. Она представляет собой 16-гранную угловую башню со слуховыми окошками, увенчанную высоким шатром с двухъярусной дозорной башенкой. Башня имеет три ряда бойниц, расположенных в "шахматном" порядке.
Вторая башня – “Солевая” – угловая юго-восточная башня, хорошо видная с Восточной улицы. Восьмигранный шатер башни с окошечками-слухами, построенный в конце XVII века, опирается на промежуточный восьмерик, прорезанный арками. Шатер завершается двухъярусной смотровой вышкой. Башня покрыта старинной черепицей, которая не обновлялась с царских времен.
Третья башня – “Кузнечная” - расположена в прясле южной стены. Это самая маленькая по размерам башня монастыря, имеющая в плане пятиугольную форму. Кузнечная башня имеет высокий шатер, построенный в 1680-х годах, и дозорный пункт, который в отличие от угловых башен не двухъярусный, а одноярусный. Солевую и Кузнечную башни построил Антип Константинов.
Башни были покрыты черепицей, на двух башнях на золоченых шарах были установлены ангелы, на остальных - флюгера. В ограде было устроено трое ворот: главные западные служили для входа и въезда в монастырь, северные под колокольней служили для входа в собор, восточные - для входа в монастырский сад.
В храме Успения Пресвятой Богородицы находилась главная реликвия монастыря - Тихвинская икона Божьей матери, которой Сергий Радонежский благословил Дмитрия Донского на Куликовскую битву. Здесь же хранился золотой крест с алмазами и изумрудами - дар царевны Марии Алексеевны, родной сестры царевны Софьи и единокровной - Петра I.
Трапезная Симонова монастыря была сооружена в 1680 году на средства царя Федора Алексеевича артелью каменщиков во главе с Парфеном Петровым. Проект трапезной подразумевал использование предыдущей постройки 1485 года. Однако руководству монастыря не понравились черты древней московской архитектуры, в стиле которой выстроил трапезную Петров. Трапезная была перестроена заново в стиле московского барокко под руководством известного московского мастера Осипа Старцева. С востока к ней примыкает трапезная церковь Святого Духа, также построенная на деньги Марии Алексеевны.
Богато украшенное здание было раскрашено “в шахмат” - стиль многоцветной росписи, имитирующий рустованную (необтесанную) поверхность. Особенностью здания, дошедшего до нашего времени, является наличие ступенчатого щипца с западной стороны, выдержанного в духе западноевропейского маньеризма. Внутри палаты расположен зал во всю ширину здания, перекрытый единым сводом.
На трапезной была обустроена просторная смотровая площадка. М.Ю. Лермонтов романтически описывал этот удивительный архитектурный изыск: “Далее к востоку на трех холмах, между коих извивается река, пестреют широкие массы домов всех возможных величин и цветов; утомленный взор с трудом может достигнуть дальнего горизонта, на котором рисуются группы нескольких монастырей, между коими Симонов примечателен особенно своею почти между небом и землей висящею платформой, откуда наши предки наблюдали за движениями приближающихся татар” (Лермонтов М.Ю. Панорама Москвы). Сегодня трапезная Симонова монастыря является действующим храмом Тихвинской Иконы Божьей Матери.
В 1832 году было решено построить новую колокольню монастыря на средства, пожертвованные купцом Иваном Игнатьевым. К 1839 году на высоком берегу Москвы-реки была возведена 96-метровая пятиярусная колокольня в русско-византийском стиле по проекту К.А. Тона. Она была на 9 метров выше знаменитой кремлевской колокольни Ивана Великого. С колокольни открывался фантастически красивый вид на живописную излучину Москвы-реки вниз по течению от города. Это была одна из архитектурных доминант Москвы своего времени, а колокола Симоновского монастыря на всю Москву славились своим мелодичным звоном.
Широко известен был также симоновский церковный распев, который сложился и исполнялся в монастыре. В 1849 году он был издан Придворной певческой капеллой, и до сих пор в библиотеке Московской консерватории хранятся произведения уставщика Симонова монастыря, иеромонаха Виктора, а Херувимская песня обработана для четырехголосного хора знаменитым композитором Д.С. Бортнянским.
На территории монастыря, в западной части, были расположены два плодовых сада (настоятельский и братский), в них были разбиты дорожки, на открытых площадках были установлены солнечные часы. На территории Симонова монастыря находился некрополь, где были похоронены поэт Д.В. Веневитинов, писатель С.Т. Аксаков и его сын К.С. Аксаков, композитор А.А. Алябьев, московские издатели С.А. и Н.С. Селивановские, известный библиофил и коллекционер А.П. Бахрушин, сподвижник Петра I Фёдор Головин, а также представители старинных русских дворянских фамилий – Татищевы, Нарышкины, Оленины и др.
В монастырском соборе были похоронены Симеон Бекбулатович - крещеный касимовский царевич, который по прихоти Ивана Грозного 11 месяцев пробыл великим князем всея Руси – и его вторая жена Анастасия Черкасская. Здесь же был погребен сын Дмитрия Донского Константин Дмитриевич, князь Углицкий.
После установления советской власти монастырь был вновь упразднен в 1920 году. Последнего его игумена Антонина (Александра Петровича Чубарова) сослали на Соловки, где он скончался в 1925 году. В монастыре был учреждён музей, просуществовавший 7 лет. Директор музея, В.И. Троицкий, разрешал службы в одном из храмов монастыря в обмен на выполнение представителями общины работы сторожей и дворников. В 1920-е годы архитектором С.К. Родионовым была проведена реставрация построек Симонова монастыря.
В 1927 году монастырь писал художник А.М. Васнецов. Картину свою, изображающую русские православные храмы под голубым небом, он назвал “Симонов монастырь. Облака и золотые купола”. Вся картина залита солнцем, и кажется, что этим великолепным строениям ничто не может угрожать. Однако в 1930 году правительственная комиссия постановила снести колокольню, собор и стены монастыря.
Были снесены 5 храмов, колокольня, Сторожевая и Тайницкая башни и все стены монастыря, кроме южной. На месте снесённых построек и кладбища в середине 1930-х годов построили Дворец культуры Пролетарского района (позже ЗИЛа) и разбили сквер. Некоторые останки из некрополя Симоновского монастыря (Д.В. Веневитинова, С.Т. Аксакова и т.д.) были перенесены на Новодевичье кладбище, остальные могилы срыли.
Церковь Рождества Богородицы в Старом Симонове в ХХ веке оказалась на территории завода “Динамо” имени С.М. Кирова и ее хотели снести. Затем в ней оборудовали трансформаторную, потом компрессорную станции. Благодаря общественности в 1983 году церковь Рождества Богородицы была передана Историческому музею для создания там экспозиции, посвященной Куликовской битве, и началась реставрация храма.
Кроме южной стены с тремя башнями и “новой” трапезной с церковью Святого Духа до наших дней дошли братский корпус XVII века, “старая” трапезная палата (1485), мастеровая палата и хозяйственная постройка – “солодежня” или “сушило”.
Первые реставрационные работы начались здесь лишь в 1950-е годы. В 1980-е шла реставрация Солевой башни и южной стены, тогда же была восстановлена часть восточной стены. В начале 1990-х годов Симонов монастырь вернули церкви, и началось его постепенное возрождение. 29 мая 1991 года Патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил создание в Симоновом прихода для верующих с дефектами слуха. В настоящее время весь комплекс обители с Тихвинским храмом передан общине глухонемых. Службы для неслышащих проходят с 1995 года. С 2000 года к ним подключились слепоглухие люди.
Когда монастырь вернули церкви, глухонемые люди принимали активное участие в вывозе с его территории мусора, грязи, в наведении чистоты. Среди них много великолепных закройщиков, швей, плотников, столяров-краснодеревщиков, которые помогают благоукрашать храм. Все службы и все требы проводятся одновременно голосом и жестами, лицом к прихожанам. В южном приделе храма есть специальные иконы для незрячих, заказанные штатом Тихвинского храма после того, как в 2000 году в его общину пришли слепоглухие. Эти иконы можно трогать, а шрифтом Брайля написано, кому посвящен образ.
Настоятелем общины является протоиерей Андрей Горячев, он уже более 20 лет служит в Симоновом монастыре. Кроме него службы проводит оглохший в 18 лет во время службы в армии священник, бывший прихожанин Валентин Терехов, который окончил Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, и по представлению Горячева его рукоположили сначала в сан диакона, а потом в сан священника. Им помогает слабослышащий диакон Павел Афанасьев. Они стали первыми в стране священнослужителями, которые несут Божье слово на жестовом языке.
Русская Православная Церковь еще в дореволюционный период имела опыт работы с глухими и слабослышащими прихожанами, и в наше время этот опыт возобновляется и развивается.



Читать дальше...