понедельник, 27 марта 2017 г.

Московский Большой театр. Часть I

Московский Большой театр по праву является одним из символов русского театра и театрального искусства. Это один из самых значительных в мире театров оперы и балета, он стоит в одном ряду с миланским театром “Ла Скала”, нью-йоркским “Метрополитен-опера” и лондонским “Ковент Гарден”. Во всем мире известны его солисты балета, балетмейстеры, оперные певцы, композиторы и постановщики. За всю историю театра на его сцене было поставлено свыше 800 произведений оперы и балета. Слава его давно вышла за пределы нашей страны.

Надо сказать, что театральное искусство приживалось в России довольно тяжело. Однако постепенно, стараниями правящего дома с помощью Западной Европы, театр в стране все же удалось привить. Когда столица перебралась в Санкт-Петербург, там же обосновались и первые ростки русского театра. Однако и Первопрестольную в этом смысле не обижали.
История Большого театра уходит своими корнями в XVIII век, когда в Москве в срочном порядке создавался публичный театр. Для него был арендован дом графа Р.И. Воронцова на Знаменке, поэтому театр назывался Знаменским. Во время чумы, свирепствовавшей в Москве в 1771 году, количество совладельцев театра из Товарищества московской антрепризы сильно сократилось (кто умер, кто уехал), и владельцем его в какой-то момент стал губернский прокурор князь Пётр Васильевич Урусов.
28 марта 1776 года императрица Екатерина II подписала князю Урусову “привилегию” “содержать… театральные всякого рода представления, а также концерты, воксалы и маскарады” сроком на десять лет. Этот день официально считается днем основания московского Большого театра. Князь разделил свою “привилегию” с обрусевшим англичанином Майклом Меддоксом, фокусником, эквилибристом и театральным механиком. Меддокс был женат на немке дворянского сословия и имел одиннадцать детей.
Первой постановкой, созданной труппой театра, стала опера Д. Зорина “Перерождение” (1777). Большой успех у публики, по воспоминаниям современников, имела премьера оперы М. Соколовского “Мельник - колдун, обманщик и сват” (1779). В этот период существования театра репертуар был достаточно пёстрым: оперы русских и итальянских композиторов, танцевальные картины из русского народного быта, балеты-дивертисменты, спектакли на мифологические сюжеты.
В феврале 1780 года Знаменский театр сгорел “от неосторожности нижних служителей”, и расстроенный князь Урусов вовсе вышел из антрепризы, содержателем которой остался один Меддокс. Он вложился в постройку нового театра. Театральное здание на Петровке, на пустыре, постоянно затопляемом рекой Неглинкой, было построено за 5 месяцев по проекту архитектора Христиана Розберга и открылось 30 декабря 1780 года балетом-пантомимой “Волшебная лавка” в постановке Я. Парадиза.
Петровский театр стал первым в Москве публичным театральным зданием такой величины. Оперная и драматическая труппы его составляли единое целое (в конце XVIII - начале XIX веков оперные певцы играли в драматических спектаклях, а драматические актёры выступали в операх). Она сформировалась на основе московской театральной труппы Н. Титова, артистов театра Московского университета и крепостных актеров П. Урусова. В труппе Петровского театра состояли актёры и певцы Е.С. Сандунова, М.С. Синявская, А.Г. Ожогин, П.А. Плавильщиков, Я.Е. Шушерин, В.П. Померанцев, П.В. Злов, Г.В. Базилевич и др.
Репертуар в основном состоял из комических и романтико-мифолгических опер и балетов. Особенной популярностью пользовались балеты, включавшие русские национальные танцы, в том числе “Взятие Очакова”, “Деревенская картина”, “Деревенский праздник”. Исполнялись оперы зарубежных композиторов XVIII века (Дж. Перголези, Д. Чимарозы, А. Сальери, А. Гретри, Н. Далейрака). Ставились также драматические спектакли по пьесам Вольтера, Шеридана, Гольдони, Лессинга, Шекспира, Бомарше, И.А. Крылова, А.П. Сумарокова. Кроме того, в театре давали свои представления французские, итальянские, немецкие труппы.
Помимо Петровского театра, Меддокс купил владение в “Таганской части” и основал там воксал - летнее увеселительное заведение, работавшее с середины мая по сентябрь. Первые воксалы возникли в Англии в середине XVIII века и представляли собой некое подобие поместья вблизи Лондона, где хозяин устраивал балы, маскарады, театральные представления и фейерверки на природе. Московский воксал Меддокса располагался в саду с прудом и фигурно подстриженными растениями, где находились павильоны, оркестры и буфет. Здесь обычно ставились небольшие оперные или драматические комедии, после которых устраивали бал или маскарад, завершавшийся ужином. В “воксале” играли артисты Петровского театра.
Театры Меддокса просуществовали несколько лет, однако в конце концов из-за финансовых неурядиц владелец был вынужден проститься с ними. В декабре 1789 года из-за материальных затруднений он передал свои театры в управление Опекунскому совету Воспитательного дома в Москве. В 1801 году Петровский театр стал собственностью московского Воспитательного дома, а Меддоксу положили пожизненный пенсион в 3 тысячи рублей. Он продолжал жить в своем домике рядом со зданием театра, а 16 января 1826 года, уже после смерти главы семьи, Меддоксы получили грамоту на потомственное дворянство. Множество потомков Майкла Меддокса ныне живут в Москве и Самаре и являются гражданами РФ.
В 1802-1803 годах театр был отдан на откуп князю Михаилу Николаевичу Волконскому, владельцу одной из лучших московских домашних театральных трупп. В 1804 году, когда он вновь перешел в ведение Опекунского совета, Волконский фактически стал его директором “на жалованье”. Многие крепостные актёры театра тогда получили вольную.
При пожаре 1805 года здание Петровского театра сгорело. В четыре часа дня, перед началом представления оперы Фердинанда Кауэра “Леста, днепровская русалка”, гардеробщик Карл Фёлькер забыл в гардеробе две горящие свечи, отчего сделался пожар, уничтоживший театр. Удивительно, но маленький домик Майкла Меддокса и его семьи рядом с театром уцелел.
В течение трёх лет труппа давала представления в домашних театрах московской знати. В 1808 году архитектор Карло Росси возвел для нее деревянное здание Арбатского театра, которое погибло в пожаре 1812 года. В 1816 году Комиссия о строении Москвы объявила конкурс на возведение нового здания театра, обязательным условием которого стало включение в постройку обгоревшей стены театра Меддокса.
Первый конкурс не был выигран никем – ни один проект не устроил Комиссию. Победителем повторного конкурса в 1819 году стал проект профессора Императорской Академии художеств А.А. Михайлова, но он был слишком масштабным и дорогостоящим. Переработку проекта поручили московскому архитектору О.И. Бове, который полностью сохранил основы композиции Михайлова, однако существенно изменил пропорции здания и его внутреннее и внешнее оформление. Фасад театра уже в проекте был сориентирован на площадь (именно так он выглядит и сейчас), хотя у старого Петровского театра центральный вход находился со стороны нынешнего ЦУМа.
“Строптивую Неглинку заключили в трубу, чем значительно осушили прилегающую местность и занялись её благоустройством. Комиссия составила план театральной площади с новым зданием театра, которое проектировал и строил московский “архитектор по фасадной части” О.И. Бове. Он использовал фундамент и три стены Медоксова театра, поместив среди них сцену нового строения и развернув его фасадом на площадь. В недрах нового театрального зала сохранились остатки стен бывшей “машкередной залы” (Вячеслав Зверев. Московская антреприза Михаила Медокса // Промышленные ведомости, 2006, № 1-2).
В итоге здание театра было построено только через 8 лет, в 1824 году. Своей величиной он превзошел даже столичный, петербургский Большой каменный театр. Здание, построенное в стиле классицизм, с восемью колоннами и алебастровой колесницей бога Аполлона над портиком, было отделано внутри в красно-золотые тона, украшено богатой лепниной, росписями на потолке, огромной хрустальной люстрой. Пятиярусный подковообразный зрительный зал поражал своей величиной и превосходной акустикой. Одна только сцена занимала площадь, равную площади старого Петровского театра. На время маскарадов пол партера поднимали до уровня авансцены, а оркестровую яму во избежание падений закрывали специальными щитами, и театр превращался в бальную залу.
‘Еще ближе, на широкой площади, возвышается Петровский театр, произведение новейшего искусства, огромное здание, сделанное по всем правилам вкуса, с плоской кровлей и величественным портиком, на коем возвышается алебастровый Аполлон, стоящий на одной ноге в алебастровой колеснице, неподвижно управляющий тремя алебастровыми конями и с досадою взирающий на кремлевскую стену, которая ревниво отделяет его от древних святынь России!” - писал в своем юношеском сочинении “Панорама Москвы” М.Ю. Лермонтов.
Театр открылся представлением-прологом “Торжество муз” на стихи М. Дмитриева, музыкальное сопровождение к которому написали А. Алябьев, Ф. Шольц и А. Верстовский. Сюжет в аллегорической форме рассказывал, как Гений России (его роль исполнял двадцатипятилетний Павел Мочалов) вместе с музами создал новый театр из развалин сгоревшего Большого Петровского театра Меддокса. Писатель С.Т. Аксаков так описал чувства, испытанные им во время открытия театра: “Большой Петровский театр, возникший из старых, обгорелых развалин… изумил и восхитил меня… Великолепное громадное здание, исключительно посвященное моему любимому искусству, уже одной своею внешностью привело меня в радостное волнение”.
В 1820-х годах произошло разделение труппы Петровского театра на драматическую и оперно-балетную. В результате на основе первой в 1824 году возник Малый театр, который стал центром культурной жизни города. На основе оперно-балетной труппы возник Большой театр.
В оперном репертуаре того времени всё большее место занимали произведения отечественных авторов, главным образом оперы-водевили. Свыше 30 лет работа оперной труппы была связана с деятельностью А.Н. Верстовского - инспектора Дирекции императорских театров и композитора, автора опер “Пан Твардовский” (1828), “Вадим” (1832), “Аскольдова могила” (1835). В 1840-е годы были поставлены русские классические оперы “Жизнь за царя” (“Иван Сусанин”) (1842) и “Руслан и Людмила” (1846) М.И. Глинки, “Эсмеральда” (1847) А.С. Даргомыжского (эти постановки были осуществлены силами артистов Петербургской русской оперной труппы, переведённой в 1845-1850-м годах в Москву). В театре шли оперы немецких, французских и итальянских композиторов - Моцарта, Бетховена, Вебера, Обера, Мейербера, Россини, Доницетти. Значительным событием в театральной жизни Москвы стала постановка балета А. Адана “Жизель” (1843).
В 1842 году Большой Петровский театр стал собственностью Дирекции императорских театров. На протяжении последующих лет его здание постоянно реконструировалось. В 1843 году архитектор А.С. Никитин заменил ионические капители портика аттическими, перестроил линию боковых лож, кулуары и сценическую часть, где появилась арьерсцена (пристройка, служащая для хранения декораций, их быстрой смены с помощью накатных площадок и т.д.).
Холодным пасмурным утром 11 (23) марта 1853 года театр вновь загорелся. Возгорание началось со столярной мастерской (впоследствии было установлено, что произошло оно по вине ламповщиков), огонь охватил декорации и театральный занавес. Деревянные элементы постройки способствовали быстрому распространению пламени. С наибольшей силой огонь бушевал на сцене и в зрительном зале. Только благодаря смелым и решительным действиям двух служителей театра уцелела группа детей, которые занимались в это время на главной сцене. Сгорели театральные машины, костюмы, сохранявшиеся с конца XVIII века, редкие музыкальные инструменты, часть нотной библиотеки, прекрасные декорации, архив труппы. В пожаре погибло 7 человек.
“Страшно было смотреть на этого объятого огнем гиганта, - описывал пожар один из москвичей. – Когда он горел, нам казалось, что перед нами погибал милый нам человек, наделявший нас прекрасными мыслями и чувствами…” Стихия утихла лишь через трое суток. Жар был настолько сильным, что на Театральной площади растаял весь снег. Внутренние помещения театра были уничтожены, в огне уцелела только колоннада портика и каменные внешние стены здания, оно напоминало развалины римского Колизея. Останки театра тлели еще около недели.
В то время родилась одна из московских “городских легенд”, жутковатая история, которая передавалась из уст в уста. Будто бы во время чумы 1603 года московская семья Двинятиных впустила в свой дом человека в черном плаще с низко надвинутым капюшоном, объявившего себя лекарем и предложившего семье бесплатно испробовать на себе чудодейственное средство от чумы. Тотчас все, попробовавшие зелье, скончались в страшных мучениях: зелье было ядом. Только маленький сын Двинятиных, Никита, случайно пролил зелье и, увидев, что его родители погибли, при первой же возможности скрытно выскользнул из дома и побежал к соседям, которым рассказал о страшной судьбе своих родных.
Соседям удалось задержать злодея, когда тот с вещами покидал дом Двинятиных. Они силой заставили его выпить остатки "чудодейственного зелья", а когда он умер, бросили тело в болото. Именно на месте того болота и образовалась впоследствии Театральная площадь. Душа "лекаря" никак не может успокоиться и пытается мстить. Перед всеми пожарами в театральных подвалах якобы видели силуэт человека, одетого в черный плащ с капюшоном.
К конкурсу на восстановление театра были привлечены известные архитекторы. Победил проект главного архитектора Императорских театров, профессора Петербургской Академии художеств Альберта Кавоса. Он специализировался на театральных зданиях и поэтому прекрасно разбирался в проектировании многоярусных театров со сценой-коробкой и с итальянскими и французскими типами лож.
Театр был восстановлен в очень сжатые сроки. В мае 1855 года была закончена разборка руин и началась реконструкция здания, а в августе 1856 года театр уже распахнул свои двери для публики. Это объяснялось тем, что строительство необходимо было завершить к торжествам по случаю коронации императора Александра II.
В общих чертах объём и планировка были сохранены, но Кавос увеличил высоту здания на 4 метра, возведя над главным портиком дополнительный фронтон, закрывающий внушительный декорационный зал. Для лучшей акустики была изменена кривизна стен, их обшили деревянными панелями из резонансной ели, а архитектурный декор был полностью переработан в духе ранней эклектики. В таком виде, за исключением небольших внутренних и внешних перестроек, театр простоял до 2005 года.
Взамен погибшей при пожаре алебастровой тройки над входным портиком поставили бронзовую квадригу в исполнении Петра Клодта, выдвинув ее вперед так, что передние копыта вставших на дыбы коней нависали прямо над колоннадой. Стены покрыли рустовкой, подиум перед входом оборудовали пандусом для заезда карет. С этого момента театр лишился названия “Петровский” и стал называться просто Большим.
 
Кстати, вопрос об авторе квадриги долгое время был спорным, потому что она являлась почти точной копией квадриги на здании Александринского театра в Санкт-Петербурге, выполненной скульптором С.С. Пименовым. Ни в одном архиве не было обнаружено сведений о том, кто является создателем квадриги Большого театра. Правнук скульптора художник Г.А. Клодт в своей книге “Повесть о моих предках” пишет: Наше семейное убеждение о том, что на Большом театре стоят кони Клодта, сомнения не подвергалось. Но ни в одной известной мне работе о творчестве Петра Карловича квадрига Аполлона не упоминается”.
Но почему же квадрига Аполлона Клодта так похожа на квадригу Пименова? Г.А. Клодт предполагает: “Да потому, видимо, что скульптору было дано именно такое задание: повторить, не мудрствуя лукаво. Если приглядеться, то легко обнаружить, что была вылеплена модель лишь одного коня, а с нее воспроизведены все четыре”.
Во время реконструкции 1855-1856 годов была обустроена царская ложа напротив сцены. Внутренние преобразования добавили зрительным местам комфортабельности, однако уменьшили их количество. Занавес для театра расписал модный в то время итальянский художник Казроэ Дузи. На нем был изображен князь Дмитрий Пожарский, въезжающий в Спасские ворота Кремля.
“Я постарался украсить зрительный зал как можно более пышно и в то же время по возможности легко, во вкусе ренессанса, смешанном с византийским стилем. Белый цвет, усыпанный золотом, ярко-малиновые драпировки внутренних лож, различные на каждом этаже штукатурные арабески и основной эффект зрительного зала - большая люстра из трех рядов светильников и украшенных хрусталем канделябров - все это заслужило всеобщее одобрение”, - писал Альберт Кавос.
Обновленный театр открылся 20 августа 1856 года оперой В. Беллини “Пуритане”. В 1861 году Дирекция императорских театров сдала Большой театр в аренду итальянской оперной труппе. Итальянцы выступали 4-5 дней в неделю, фактически оставив русской опере 1 день. Впрочем, это принесло определенную пользу – русские артисты вынуждены были совершенствовать своё мастерство, чтобы составлять конкуренцию иностранцам, а так же смогли многому у них научиться.
Самобытное русское искусство постепенно отвоевывало свои позиции в борьбе с итальяноманией. Уже в 1860-1870-е годы театр был вынужден прислушаться к голосам прогрессивных деятелей русской музыкальной культуры и запросам нового демократического зрителя. В 1869 году Большой театр поставил первую оперу П.И. Чайковского “Воевода”, в 1875-м – “Опричник”. В 1881 году был поставлен “Евгений Онегин” (в репертуаре театра закрепился вариант 1883 года).
Как и у большинства зданий на Театральной площади, фундамент Большого театра покоился на деревянных сваях. В 1890 году в стенах театра стали появляться трещины. Проведённое обследование выявило, что сваи, на которых располагался фундамент театра, сгнили. В 1894-1898 годах под здание был подведён новый фундамент по проекту архитекторов К.В. Терского и К.Я. Маевского, однако осадка не прекратилась. В 1902 году прямо во время спектакля сильно осела стена зрительного зала, в результате чего двери в средние ложи заклинило, и публике пришлось выбираться через соседние ложи. По-настоящему укрепить фундамент здания смогли лишь в 1921-1925 годах под руководством архитектора И.И. Рерберга.
В. Календа Театральная площадь 1924 год





Читать дальше...