четверг, 20 июля 2017 г.

Александр Алехин

20 июля ежегодно отмечается Международный день шахмат. Первым чемпионом России по шахматам в 1920 году стал Александр Алехин.
Александр Алехин родился 31 октября 1892 года в Москве. Его мать Анисья Ивановна (в девичестве - Прохорова), была дочерью текстильного фабриканта И.Я. Прохорова, владельца “Трёхгорной мануфактуры”, а отец, Александр Иванович Алехин, на правах зятя занимал высокий пост в “Товариществе Прохоровской Трёхгорной мануфактуры”. Предками дворян Алехиных в четвёртом - третьем поколении были крестьяне Старооскольского уезда Курской губернии. Семья была достаточно обеспеченной и владела поместьем в Воронежской губернии.
Алехины снимали дом в Никольском переулке.
Саша был третьим ребёнком в семье. Играть в шахматы его научила мать, когда ему было семь лет, и он в детстве часто играл со старшим братом Алексеем, который впоследствии тоже стал шахматистом.
В 1901 году Александр поступил в престижную гимназию, основанную педагогом Львом Поливановым. А на следующий год Москву посетил американский маэстро Гарри Пилсбери, который провел сеанс одновременной игры вслепую на 22-х досках. Это шоу произвело на Алехина огромное впечатление, причем он сыграл с американцем вничью.
Когда Саше исполнилось 10 лет, он заболел менингитом. Отец запретил ему прикасаться к шахматам. С этого момента он, как и его брат Алексей, начал играть в турнирах по переписке. Первую турнирную победу он одержал в гамбитном турнире по переписке, организованном журналом “Шахматное обозрение” в 1905-1906 годах.
В середине 1910-х годов братьям давал уроки известный шахматист Фёдор Дуз-Хотимирский. В 1907 году Александр, будучи ещё гимназистом, в первый раз сыграл в турнире любителей в Московском шахматном кружке. Первая победа пришла к нему в 1909 году, когда он с 13 очками из 16 занял первое место на Всероссийском турнире любителей, приуроченном к Международному шахматному конгрессу памяти Чигорина. За победу он получил дорогую вазу, изготовленную на Императорском фарфоровом заводе, и звание “маэстро”. В том же году Александр начал сотрудничать с журналом “Шахматное обозрение”.
В 1911 году Алехин поступил в Императорское училище правоведения, а в 1913 году выиграл довольно представительный турнир в Схевенингене, опередив одного из претендентов на мировое первенство Давида Яновского. В декабре он сыграл две партии с гастролировавшим в России кубинским гроссмейстером Капабланкой, но обе проиграл.
В 1914 году Алехин закончил Училище правоведения, получил чин титулярного советника и назначение в министерство юстиции (в последующие годы - в министерство земледелия). В том же году на международном турнире в Петербурге он занял третье место, пропустив вперед только чемпиона мира Ласкера и Капабланку. Как вспоминал шахматист П.А. Романовский, именно в 1914 году Алехин сказал ему, что начинает готовиться к матчу на первенство мира с Капабланкой. На замечание, что чемпион мира - Ласкер, Алехин уверенно ответил, что Капабланка скоро сменит его.
В разгар лета 1914 года Алехин играл на турнире в немецком Мангейме. Во время соревнований, когда он уверенно лидировал, Германия объявила войну России. Организаторы приняли решение прервать турнир, отдав российскому шахматисту первый приз в 1100 марок. Однако затем россияне были интернированы как граждане враждебного государства.
После недолгого пребывания в полицейском участке в Мангейме и военной тюрьме Людвигсхафена, куда шахматист попал из-за найденной у него фотографии в форме воспитанника Училища правоведения, которую полицейский принял за форму офицера русской армии, Алехин вместе с другими русскими попытался уехать на поезде в Баден-Баден. Однако в Раштатте их сняли с поезда и поместили в тюрьму. Алехин сидел в одной камере с Боголюбовым, И. Рабиновичем и Вайнштейном, и позже рассказывал журналисту, который брал интервью, что обращение было “ужасное”. Шахматисты развлекались игрой вслепую. Один раз Алехин был помещён на несколько дней в карцер за вольности, допущенные с дочерью тюремщика.
Затем был издан приказ, предписывающий отпустить всех непригодных к воинской службе. Интернированные прошли медицинское освидетельствование. Алехин сумел убедить врача, что болен, и 14 сентября был отпущен. Он поехал в Петроград длинным путем - через Францию, Великобританию и Швецию, плюс еще дал в Стокгольме сеанс одновременной игры на 24 досках, и прибыл в Россию только в конце октября.
5 ноября 1914 года в Москве состоялся сеанс Алехина на 33 досках, сбор от которого поступил в пользу раненых на фронтах Первой мировой войны. Несколько раз Алехин давал сеансы в пользу пленных русских шахматистов, а деньги от сеанса в шахматном кружке при Петроградском политехническом институте, состоявшегося 8 декабря, были перечислены находящемуся в плену студенту этого института Петру Романовскому. С начала 1915 года Алехин входил в один из комитетов по оказанию помощи больным и раненым, созданным в рамках Земгора (посреднической структуры по распределению государственных оборонных заказов).
В 1916 году Алехин отправился добровольцем на фронт, несмотря на то, что из-за болезни сердца не подлежал призыву в армию. Он был командиром отряда Красного Креста, лично выносил раненых из-под огня, был дважды контужен и награжден орденом Святого Станислава и двумя Георгиевскими медалями. После второй контузии Алехин попал в госпиталь, где играл с навещавшими его местными шахматистами, дал сеанс вслепую на пяти досках и по завершении лечения вернулся в Москву.
Остаток 1916, а также январь и февраль 1917 года Алехин провел в постоянных разъездах между Одессой, Москвой и Петроградом, играя показательные партии. 23 февраля 1917 года в Петрограде началась буржуазная революция. В мае в Воронеже скончался отец Алехина, и его шахматная деятельность прервалась на три года.
Отставка императора и последовавший вскоре приход к власти большевиков лишили Алехина законно принадлежащего имущества и дворянства. Осенью 1918 года он отправился на Украину через Киев в Одессу, на тот момент оккупированную немецкими войсками. Причиной этой поездки одни исследователи считают желание эмигрировать, другие - участие в планирующемся турнире, который в итоге так никогда и не состоялся. В итоге Алехин застрял в Одессе, которую в апреле 1919 года заняли красные. В городе развернулся террор. Алехин был арестован ЧК и приговорён к расстрелу за шпионскую деятельность, его спасло лишь чудо и вмешательство кого-то из высокопоставленных советских деятелей.
После освобождения Алехин немного поработал в губисполкоме в Одессе, а после начала наступления войск Деникина вернулся в Москву. Здесь в годы Гражданской войны он учился на кинокурсах Владимира Гардина, работал переводчиком в аппарате Коминтерна и по слухам даже в МУРе (обследовал места преступлений). 5 марта 1920 года Алехин женился на Александре Батаевой. Она была вдовой, работала делопроизводителем и увлекалась шахматами. Однако брак просуществовал только год. Алехин встретил швейцарскую журналистку Анну-Лизу Рюгг, представлявшую в Коминтерне Швейцарскую социал-демократическую партию, и в марте 1921 года женился на ней.
В эти годы, играя вне конкурса, Алехин победил в первом советском чемпионате Москвы, в котором выиграл все партии. В 1920 году он занял первое место на Всероссийской Олимпиаде в Москве, которая по традиции считается первым чемпионатом страны. Шахматист вел активную турнирную жизнь, добиваясь неплохих результатов в Будапеште, Гааге, Лондоне, Мариенбаде. Всего в период до 1927 года Алехин сыграл в 22 международных соревнованиях, из которых в 14 одержал победу.
В 1920 году в ЧК на имя Мартина Лациса поступил донос на Алехина, в котором последнего обвиняли в получении денег от деникинской контрразведки. Возможно, это были интриги завистников. Алехина вызывали на допрос, где он дал объяснения по этому поводу, после чего дело было прекращено.
В апреле 1921 года Алехин с женой получили разрешение на выезд из РСФСР в Латвию, подписанное заместителем наркома иностранных дел Львом Караханом. Легальным поводом был сбор призового фонда для матча на первенство мира. Одним из оснований для выезда стало то, что жена Алехина была иностранкой. В мае супруги прибыли в Ригу, а оттуда направились в Берлин. В то время Алехина воспринимали как русского шахматиста, временно живущего за границей. До 1924 года он продолжал сотрудничать с советскими шахматными изданиями.
В том же 1921 году Александр выиграл турниры в Триберге, Будапеште и Гааге, не проиграв в них ни одной партии. После этого он направил новоиспеченному чемпиону мира Капабланке вызов на матч, но получил отказ. В 1922 году Алехин сыграл в крупном турнире в Лондоне с участием Капабланки. Кубинец одержал уверенную победу, Алехин занял второе место, оба не проиграли ни одной партии.
На лондонском турнире по настоянию Капабланки претенденты подписали документ, известный как “лондонский протокол”, в котором оговаривались условия матча за звание чемпиона мира. Право на матч получал претендент, которому удавалось обеспечить призовой фонд в 10 000 долларов и деньги на покрытие организационных расходов. Матч игрался до шести побед одной из сторон без учета ничьих. Сумма в 10 000 долларов для того времени была очень солидной, таких денег не было ни у Алехина, ни у других претендентов.
Осенью 1922 года Алехин переехал в Париж, где с этого времени проживал постоянно. В 1923 году он разделил с тремя другими участниками второе место в Маргите и принял участие в турнире в Карлсбаде, который собрал всех сильнейших шахматистов мира, кроме Ласкера и Капабланки. Алехин поделил первое место с Боголюбовым и Мароци, обыграв при этом обоих. В марте - апреле 1924 года Алехин занял третье место в двухкруговом турнире в Нью-Йорке. Первое место занял Ласкер, второе - Капабланка. Алехин не считал эти результаты удачными - его беспокоило, что он никак не может превзойти в турнире Капабланку.
В этот же период Алехин развёлся с Анной-Лизой Рюгг (увлечённая общественной деятельностью жена совершенно не уделяла внимания семье, супруги поселились раздельно, а родившийся к тому времени сын Александр был отдан на попечение знакомым) и стал жить в гражданском браке с вдовой генерала Надеждой Семёновной Васильевой (в девичестве Фабрицкой). Участие Алехина в воспитании сына ограничивалось финансовой поддержкой и эпизодическими личными встречами во время его редких поездок в Швейцарию.
По воспоминаниям, Алехин был разносторонне образованным человеком и обаятельным собеседником. Некоторые отмечали его забывчивость и рассеянность в бытовых мелочах, которые резко контрастировали с великолепной шахматной памятью. В первой половине XX века Алехин был одним из немногих шахматистов, которые зарабатывали на жизнь игрой.
В 1925 году Алехин получил французское гражданство по натурализации и защитил в Сорбонне докторскую диссертацию на тему “Система тюремного заключения в Китае”. Большинство биографов указывает, что ему была присвоена степень доктора права. С этого времени он добавлял к своей фамилии “доктор”. В этом же году он одержал победу на крупном международном турнире в Баден-Бадене (впрочем, ни Капабланка, ни Ласкер в нём не участвовали), не проиграв ни одной партии и опередив ближайшего соперника на 1½ очка. Комбинацию, которую Алехин провёл в партии против Рихарда Рети на этом турнире, часто называют одной из лучших в истории шахмат.
Чтобы достать деньги на матч с Капабланкой, Алехин много выступал с сеансами одновременной игры, матчах вслепую. В начале-середине 1920-х годов он выпустил несколько сборников своих шахматных партий. В конце концов, его усилия увенчались успехом: после переговоров в Буэнос-Айресе в августе 1926 года правительство Аргентины выделило деньги на матч. Стороны договорились о том, что матч состоится в Буэнос-Айресе в 1927 году.
Александр Алехин и Хосе Рауль Капабланка (Аргентина, 1927)
В 1927 году Алехин участвовал в шестерном международном турнире, где занял второе место вслед за Капабланкой, и победил на международном турнире в Кечкемете, подойдя к матчу за мировое первенство на пике своей спортивной формы. Предстоящий матч вызывал огромный интерес. Журналисты считали фаворитом Капабланку, не веря, что претендент сможет победить “шахматный автомат в образе человека”, которым представлялся Капабланка. Австрийский шахматист Рудольф Шпильман, искренне болевший за Алехина, тем не менее, полагал, что он не выиграет ни одной партии. Сам же Алехин полагался на результаты своих наблюдений за игрой Капабланки и изучения его партий, показывающие, что замечательный шахматист вовсе не безупречен.
Матч с Х.Р. Капабланкой состоялся, как и было запланировано, в 1927 году в Буэнос-Айресе. Алехин выиграл 6 партий, 3 проиграл, 25 свёл вничью, став четвёртым чемпионом мира. Матч показал исключительное самообладание русского шахматиста, который до Буэнос-Айреса ни разу не выигрывал у гениального кубинца, а проигрывал ему трижды. Вскоре после начала матча у Алехина началось воспаление надкостницы, и, чтобы не брать тайм-аута, он потребовал у стоматолога удалить ему сразу шесть зубов.
Последняя, тридцать четвёртая, партия была отложена в ладейном эндшпиле, где Алехин имел две лишние пешки. Капабланка, понимая, что находится в невыгодном положении, не явился на доигрывание и прислал письмо, в котором объявлял о сдаче партии и поздравлял Алехина с победой в матче. После объявления Алехина чемпионом мира восторженная толпа поклонников донесла его до отеля на руках. Со всего мира, в том числе и из СССР, в Буэнос-Айрес шли поздравительные телеграммы. По окончании матча Алехин с супругой посетили Чили и Испанию, где их тоже принимали с восторгом.
Алехин обожал кошек. У него был любимый кот сиамской породы, которого он назвал Чесс – по-английски “шахматы”. Шахматист брал кота с собой на турниры. Перед каждой партией во время матча за титул чемпиона мира Чесс долго обнюхивал шахматную доску.
Когда Алехин победил в матче, в советских газетах стали появляться сообщения, что новый чемпион вот-вот вернётся в Россию. Однако вышло иначе. По возвращении Алехина в Париж в честь его победы был устроен банкет в Русском доме. На следующий день некоторые эмигрантские газеты цитировали речь Алехина, в которой высказывались пожелания, чтобы “…миф о непобедимости большевиков развеялся, как развеялся миф о непобедимости Капабланки”.
Неизвестно, действительно ли шахматист высказался именно в таком ключе. До этого он ни разу не позволил себе никаких публичных заявлений, направленных против Советского Союза, советской власти, коммунистов. Так или иначе, вскоре в советском журнале “Шахматный вестник” появилась статья замнаркома юстиции РСФСР Николая Крыленко, в которой говорилось: “После речи Алехина в Русском клубе с гражданином Алехиным у нас всё покончено - он наш враг, и только как врага мы отныне должны его трактовать”. Ещё через некоторое время было опубликовано заявление брата Алехина, Алексея, возможно, написанное под давлением: “Я осуждаю всякое антисоветское выступление, от кого бы оно ни исходило, будь то, как в данном случае, брат мой или кто-либо другой. Алексей Алехин”. После этого путь на родину для гроссмейстера был закрыт.
Сразу после победы в решающей партии, рассуждая о возможном матче-реванше, Алехин сказал, что готов играть его только на условиях “лондонского протокола”. С другими претендентами он был согласен играть с ограничением общего числа партий, но при наличии нескольких вызовов первоочередное право получал Капабланка.
В следующем году Капабланка обратился к Алехину и президенту ФИДЕ Александру Рюэбу с предложением изменить “лондонский протокол”, ограничив количество партий шестнадцатью. Если ни один из соперников не одержит шести побед, то победителем станет тот, кто будет иметь больше очков после шестнадцати партий, иначе матч может превратиться в соревнование на выносливость. В ответном письме Алехин повторил, что будет играть матч-реванш только на тех условиях, на которых он сам завоевал титул. Через полгода Капабланка направил Алехину официальный вызов, но получил ответ, что Алехин ещё в августе принял вызов Е.Д. Боголюбова и матч состоится в следующем году. Между Алехиным и Капабланкой началась вражда. Если в турнире участвовал Капабланка, Алехин требовал от организаторов двойной гонорар.
В 1929 году состоялся матч на первенство мира с Боголюбовым, представлявшим Германию. Матч закончился досрочно. Алехин 11 партий выиграл, 5 проиграл, 9 свёл вничью, сохранив, таким образом, чемпионский титул.
1930 год принёс наивысший за всю карьеру Алехина турнирный успех - на турнире в Сан-Ремо (Италия), где участвовали такие звезды, как Нимцович, Боголюбов, Рубинштейн, Видмар, Мароци, Алехин занял первое место, не проиграв ни разу и позволив соперникам сделать всего лишь две ничьи. Второй призёр, А. Нимцович, отстал от победителя на 4 очка. С таким отрывом в столь представительных турнирах не побеждал даже Капабланка. В 1931 году Алехин без поражений выиграл большой турнир в Бледе с отрывом от ближайшего соперника (Боголюбова) в 5,5 очков.
Алехин всячески способствовал популяризации шахмат. Он первым из чемпионов мира провел в 1932-1933 годах кругосветные шахматные гастроли (США, Мексика, Куба, Гавайские острова, Япония, Шанхай, Гонконг, Филиппины, Сингапур, Индонезия, Новая Зеландия, Цейлон, Египет, Палестина, Италия), за время которых сыграл 1320 партий, из которых 1161 выиграл и только 65 проиграл.
В 1934 году состоялся новый матч на первенство мира с Ефимом Боголюбовым, который тоже закончился досрочно уверенной победой Александра Алехина. Через месяц Алехин выиграл представительный международный турнир в Цюрихе с участием Ласкера, Эйве, Флора, Боголюбова, Бернштейна, Нимцовича, Штальберга и других. Он выиграл турнир с результатом 13 из 15, на очко впереди Эйве (он нанёс победителю единственное поражение) и Флора. Именно тогда Арон Нимцович после очередного сокрушительного поражения от чемпиона произнес знаменитую фразу: “Он обращается с нами, как с желторотыми птенцами!”
В середине 1930-х годов в карьере Алехина наметился спад. Виной тому было пристрастие к алкоголю. Как у большинства шахматистов активного, комбинационного стиля, успехи Алехина сильно зависели от его формы и здоровья. Больше до конца карьеры он не выиграл ни одного большого турнира. Советские шахматные историки писали о тоске Алехина по родине, желании вернуться в СССР. Возможно, причиной было отсутствие достойных соперников и мотивации для самосовершенствования.
Алехин и Грейс Висхар
В 1934 году Алехин расстался с Надеждой Васильевой и женился на Грейс Висхар, шахматистке, выступавшей в женских турнирах, вдове британского чайного плантатора, гражданке США и Великобритании. Интересно, что все жены Алехина были старше его на 10-15 лет и у трех из четырех брак с ним был не первый.
В конце 1934 года Алехин принял вызов от голландца Макса Эйве. В 1935 году Александр Александрович занял второе место на олимпиаде в Варшаве (на очко больше набрал Флор) и выиграл небольшой турнир в Эребру. Матч на первенство мира с Эйве начался 3 октября 1935 года. Алехин был фаворитом, Эйве по сравнению с другими претендентами имел довольно скромный послужной список. Русский шахматист уверенно начал матч, выиграл три партии, но потом стал допускать грубые ошибки, и в четырнадцатой партии счёт сравнялся. В 25-й партии Эйве впервые вышел вперёд, затем выиграл двадцать шестую и в итоге матч закончился с перевесом в одно очко в пользу претендента.
Некоторые авторы писали, что поражение Алехина вызвано в первую очередь злоупотреблением алкоголем, однако Эйве и ассистировавший ему Флор вспоминали, что Алехин пил, но не настолько, чтобы это отразилось на итоговом результате. Советские шахматисты Спасский, Карпов, Каспаров и Крамник впоследствии отмечали игровое превосходство Эйве.
Во время матча с Эйве в СССР в газетах “Известия” и “64” была опубликована телеграмма: “Не только как долголетний шахматный работник, но и как человек, понявший громадное значение того, что достигнуто в СССР во всех областях культурной жизни, шлю искренний привет шахматистам СССР по случаю 18-й годовщины Октябрьской революции. Алехин”. Это вызвало озлобленные статьи в эмигрантских газетах, суть которых выражало высказывание одного из журналистов: “Мораль имей, читатель, в голове, а также не забудь при том Алехина, разбитого Эйве и битым отошедшего к Советам”.
Начиная с мая 1936-го и до конца 1938 года, Алехин сыграл в десяти турнирах, показывая неровные результаты. В самом крупном соревновании того периода - ноттингемском турнире 1936 года - он занял шестое место и на очко отстал от победителей - Капабланки и Ботвинника, при этом проиграл Капабланке, но выиграл у Эйве. По воспоминаниям Флора, Алехин была возможность отправиться в Москву на международный турнир 1936 года, но он отказался от участия, так как хотел приехать в советскую столицу только чемпионом мира.
Матч-реванш Алехин - Эйве
Матч-реванш за звание чемпиона мира состоялся ровно через два года после матча 1935 года. За эти годы Эйве выиграл у Алехина три партии при всего одном поражении и занимал более высокие места. В этот раз фаворитом был он. Сам он впоследствии вспоминал: “У меня не было сомнения в том, что я легко выиграю матч-реванш!”. Голландец выиграл первую партию, Алехин - вторую, а затем, выиграв несколько партий подряд, русский шахматист вышел вперёд. На финише Эйве засуетился и проиграл четыре из последних пяти партий. Алехин досрочно выиграл и вернул себе звание чемпиона мира. Известно, что перед и во время матча шахматист соблюдал жесткий режим и не употреблял алкоголя.
В 1938 году, на АВРО-турнире, Алехин и Ботвинник, получивший согласие руководства СССР, провели переговоры о возможном матче и согласовали финансовые условия, но реализации планов помешала война. В 1939 году вышла книга Алехина “Мои лучшие партии (1924-1937)”, в которую вошли, в числе прочего, анализы лучших партий матчей с Эйве и дополнительные комментарии к партиям, описанным в более ранних книгах.
В августе - сентябре Алехин участвовал в 8-й шахматной Олимпиаде, проходившей в Аргентине. На ней он занял второе место на первой доске, а первое досталось Капабланке, который сыграл на одну партию больше. Сборная Франции в финальном турнире заняла место во второй половине таблицы. Во время олимпиады вторжением Германии в Польшу началась Вторая мировая война, и Алехин выступил по радио и в прессе с призывом бойкотировать немецкую команду. В результате в трёх матчах немецкой команды были без игры зафиксированы технические ничьи.
Алехин с сыном Александром
В 1940 году Алехин с женой жили в Португалии, но после нападения фашистской Германии на Францию 48-летний гроссмейстер вступил добровольцем во французскую армию, где служил переводчиком в звании лейтенанта. Шахматист попал в немецкий плен, но после капитуляции Франции был освобожден и на некоторое время выехал в Португалию.
Продолжились переговоры о матче с Капабланкой. Оба соперника очень хотели сыграть этот матч, соглашение было вскоре заключено, но Капабланка не смог достать денег на проведение матча, а кубинское правительство отказало ему в помощи. В результате в 1941 году матч так и не состоялся, а в 1942-м Капабланка умер в нью-йоркском госпитале “Маунт Синай”. По странному совпадению, в той же больнице чуть более чем за год до этого, 11 января 1941 года, скончался Эмануэль Ласкер.
Жена Грейс не захотела ехать с Алехиным в Португалию, боясь оставить своё шато рядом с Дьепом, которое в отсутствие Алехина всё равно разграбили нацисты. Чтобы сохранить остатки имущества жены и обеспечить ей защиту от репрессий в связи с ее еврейским происхождением, Алехин был вынужден участвовать в соревнованиях, организованных нацистским Шахматным союзом.
До конца 1943 года гроссмейстер принял участие в восьми турнирах в Германии и на оккупированных территориях. Четыре из них он выиграл, ещё в четырёх разделил первые места. В эмигрантских кругах ходила легенда: игравший черными эсэсовский генерал сдался, но Алехин развернул доску и предложил продолжить игру его фигурами с той же позиции. Генерал вскоре сдался вторично, Алехин снова развернул доску и продолжил игру с момента сдачи противника. Генерал был вынужден сдаться третий раз и, раздосадованный, выбежал из помещения.
В январе 1943 года Алехин заболел скарлатиной. В возрасте 51 года болезнь протекала тяжело и сильно подорвала его здоровье. В октябре 1943 года Алехин выехал на турнир в Испанию и больше не вернулся на оккупированные территории. В Испании великий шахматист бедствовал – во время войны шахматы не приносили достаточно средств. Он принял участие в нескольких турнирах, в основном занимая первые места, давал частные уроки, выпустил ещё один сборник шахматных партий, сыгранных во время Второй мировой войны. 1943-1944 годах Алехин вел шахматный отдел в русской эмигрантской антикоммунистической газете "Новое слово", издававшейся в Берлине (единственной разрешенной там немцами) и поддерживавшей Власовское движение.
Свой последний турнир гроссмейстер сыграл осенью 1945 года в Касересе, заняв там второе место. В конце 1945 года он был приглашён на рождественские турниры в Лондоне и Гастингсе, намеченные на будущий год, но приглашения вскоре были отозваны. Эйве и американские шахматисты угрожали бойкотировать турнир, если в нём примет участие Алехин, из-за его сотрудничества с нацистами и антисемитских статей в газете “Pariser Zeitung”, авторство которых не было установлено на сто процентов. Одна из них была опубликована под названием “Еврейские и арийские шахматы” и представляла собой толкование истории шахмат с точки зрения расовой теории. Под арийскими шахматами он имел в виду стиль наступательной борьбы на основе творчества и жертвенности, под еврейскими – изнурительный выжидательно-оборонительный стиль в расчете на ошибку соперника по невнимательности.
Алехин направил в оргкомитет лондонского турнира, а также в британскую и американскую шахматные федерации открытое письмо, в котором объяснял, что играть в турнирах в нацистской Германии он был вынужден из-за отсутствия средств, а статьи писал под давлением, причем они были полностью переделаны редакцией “Pariser Zeitung”, но ничего не добился. В ходе лондонского турнира группой шахматистов из стран-союзников был создан комитет по расследованию сотрудничества Алехина с нацистами, председателем которого стал Эйве.
Организаторы травли имели, в том числе, и собственные корыстные цели: в США было два вероятных кандидата на звание чемпиона мира - Решевский и Файн, а Эйве мог рассчитывать на то, чтобы быть провозглашённым чемпионом мира после лишения Алехина титула. После смерти Алехина на генеральной ассамблее ФИДЕ ставился на голосование вопрос о проведении матча на первенство мира между Эйве, как чемпионом мира, и Решевским, как претендентом.
Комитет предлагал лишить Алехина звания чемпиона мира и объявить ему бойкот - не приглашать его на турниры и не печатать его статей в шахматных изданиях. ФИДЕ в обсуждении не участвовало. Единственным, кто высказался в пользу Алехина, был Савелий Тартаковер, русский шахматист-эмигрант с польским паспортом, который не только выступил против бойкота, но и попытался организовать сбор средств в пользу чемпиона мира. В конце концов, комитет решил передать вопрос на рассмотрение ФИДЕ, Алехину было предложено прибыть во Францию для рассмотрения его дела французской шахматной федерацией. Он подал документы для получения разрешения на въезд, но оно пришло уже после его смерти.
С января 1946 года Алехин вел замкнутую жизнь в португальском Эшториле, общаясь только с чемпионом Португалии Франсиско Люпи, который стал его другом. В феврале Алехин получил вызов от Ботвинника и дал согласие сыграть с ним матч в Лондоне. 23 марта 1946 года исполком ФИДЕ официально принял решение о проведении матча Алехин - Ботвинник, но утром 24 марта Алехин был найден мёртвым в номере отеля “Парк”. Он сидел в кресле у столика с расставленными в начальной позиции шахматами. Судя по обстановке в номере, вечером накануне смерти гроссмейстер с кем-то ужинал.
При вскрытии врачи определили, что причиной смерти была асфиксия, наступившая вследствие попадания во время еды в дыхательные пути кусочка мяса, хотя в некоторых публикациях того времени в качестве причины смерти указывалась стенокардия или сердечная недостаточность. Существовали и конспирологические версии: якобы через несколько лет после смерти Алехина официант одного из эшторильских ресторанов, умирая, признался, что подлил в еду русскому шахматисту жидкость из какого-то пузырька, который ему дали двое незнакомцев с сильным акцентом. Кто были эти люди и были ли они вообще?
Учитывая прекрасную спортивную форму чемпиона мира – эмигранта и "антисемита”, – победа Алехина представлялась вполне возможной. Она была совершенно невыгодной и нежелательной для советских властей. В "Шахматном вестнике" (1993, № 8–9) полковник НКВД Борис Вайнштейн, в то время председатель Всесоюзной шахматной секции, признает в интервью, что НКВД в лице генерал-лейтенанта С.С. Мамулова (помощника Берии) был категорически против матча Алехин – Ботвинник, ибо “cвоими действиями во время войны Алехин поставил себя вне рядов культурного человечества”.
Так или иначе, Алехин единственный в современной истории шахмат умер непобеждённым чемпионом мира. Великий русский шахматист нашел свой последний приют в Париже на кладбище Монпарнас. На надгробии надпись: “Шахматному гению России и Франции. Чемпион мира по шахматам с 1927-го по 1935-й и с 1937-го до кончины”.
В 1948 году пять сильнейших шахматистов мира разыграли чемпионское звание в матче-турнире под эгидой ФИДЕ, который выиграл советский гроссмейстер Михаил Ботвинник. В связи с кончиной Алехина журнал “Шахматы в СССР” напечатал некролог за подписью Петра Романовского, в молодости лично знавшего покойного, в котором говорилось: “Алехин родился и вырос в России. В нашей стране развились его шахматный талант и сила… Советские шахматисты высоко ценят Алехина, как выдающегося мастера, внёсшего богатый вклад в сокровищницу шахматного искусства. Но как к человеку, морально неустойчивому и беспринципному, наше отношение к нему может быть только отрицательным”.
Алехин снискал себе славу как приверженец яркого атакующего стиля игры, художник, создававший сложные и эффектные многоходовые комбинации. Сам он писал: “Для меня шахматы не игра, а искусство. Да, я считаю шахматы искусством и беру на себя все те обязанности, которые оно налагает на своих приверженцев”.
За свою карьеру Алехин много раз получал призы за красоту игры. В то же время, многие специалисты отмечали глубокую позиционную игру: прежде чем начать атаку, Алехин долго закладывал для неё позиционный фундамент. Алехин возродил угасший после десятилетий господства позиционной игры В. Стейница и Э. Ласкера и "автоматизма" Капабланки комбинационный стиль. “Комбинация, – писал он, – душа шахматной партии”.
По словам Гарри Каспарова, Алехин был первым, кто интуитивно сочетал в своей игре три фактора: материал, время (темп) и качество позиции, мог оценить, какой из факторов важнее в данный момент и, исходя из этого, пожертвовать чем-то, чтобы усилить другой компонент. Каспаров называл Алехина “пионером универсального стиля игры, основанного на тесной взаимоувязке стратегических и тактических мотивов”.
За всю карьеру Алехин сыграл 1264 матчевых и турнирных партий. Ему удалось победить в 62 турнирах из 87. По подсчётам статистиков, Алехин занимает первое место среди всех чемпионов мира по проценту выигранных партий - 58 % (у Стейница, Ласкера и Фишера - 55 %). Русский гроссмейстер был непревзойденным мастером игры вслепую, многократно обновляя собственные достижения, лучшее из которых - сеанс на 32 досках. Шахматисту принадлежит авторство свыше 20 книг, в основном, сборников собственных партий с подробным анализом и комментариями.
Гроссмейстер Александр Котов, посвятивший много сил и времени изучению жизни и творчества Алехина, написал художественно-биографический роман “Белые и чёрные”, который лёг в основу сценария вышедшего в 1980 году фильма “Белый снег России”. Роль Алехина сыграл народный артист РСФСР Александр Михайлов.
В честь Алехина назван астероид (1909) Алехин.