вторник, 15 августа 2017 г.

Немецкая слобода

А.Бенуа. В Немецкой слободе. 1909 г.
Немецкая слобода - место поселения иностранцев в Москве в XVI-XVIII веках. Свое название она получила от выражения “немцы” – так в то время называли людей, не говорящих по-русски, потому что для москвичей они были как бы немыми, недоступными для общения.

Москва во все времена была многонациональным городом. Между Тверской-Ямской и Малой Дмитровкой “испокон веку” жили выходцы из Германии. У Воронцова поля находилась Иноземская слобода, где еще в 1638 году стояли 52 двора. У старых Калужских ворот – Панская, на Николо-Ямской — Греческая, в Замоскворечье — Татарская и Толмацкая, где издавна проживали переводчики. В появившейся после взятия Смоленска Мещанской слободе, где селились прежде всего выходцы из польских и литовских земель, уже в 1648 году, через 12 лет после основания, насчитывалось 692 двора. Каждый седьмой житель Москвы являлся иностранцем.
Первая Немецкая слобода в Москве появилась еще при Василии III, который нанял себе для охраны иноземцев и велел им селиться в Замоскворечье, в слободе Наливки между Полянкой и Якиманкой. Эта слобода сгорела в конце XVI века во время татарского набега.
Походы в Ливонию во время Ливонской войны при Иване Грозном обеспечили огромное количество пленных иностранцев. Часть их была разослана по провинциальным городам, а другая часть поселилась в Москве близ устья Яузы, на её правом берегу. Здесь жили наемные специалисты, военные и штатские, предложившие свои услуги русской короне.
Чтобы не тратиться на содержание пленных, Иван Грозный разрешил им производить и продавать вино, пиво и другие напитки и освободил от пошлин. В Москве до того, как Грозный открыл первый кабак для опричников, питейных заведений не было, и москвичи ходили оттягиваться в Немецкую слободу. Некоторые историки считают, что именно отсюда пошло выражение “уйти в запой” - люди уходили на несколько дней в запой в Немецкую слободу, а потом возвращались назад из запоя в Москву. Современник писал: "Эти ливонцы... имели прибыль не по 10 на 100, а 100 на 100, что кажется невероятным, тем не менее, справедливо".
Успешный бизнес, естественно, вызывал жестокую зависть, влияние иностранцев на одежду и быт москвичей внушало опасения духовенству, москвичи писали митрополиту жалобы на то, что немцы целенаправленно спаивают православных и занимаются ростовщичеством, и царь Иван решил отыграться на иностранцах и заодно дать поживиться своим опричникам.
Зимним днем 1578 года на слободу напал вооруженный отряд. В налете принимал участие сам царь с двумя сыновьями. По его знаку начался грабеж: людей хватали на улице, раздевали донага, выносили из домов все, что ни попадалось под руку, а сами дома поджигали. По словам французского путешественника Маржере, обитатели Немецкой слободы были “зимой изгнаны нагими, в чем мать родила”. Однако в итоге Иван Грозный вновь позволил обитателям Немецкой слободы торговать вином, и довольно быстро их благосостояние восстановилось.
Немецкая слобода в конце XVII века.
В правление Бориса Годунова, покровительствовавшего иностранцам, в Москве появилось немало немецких купцов, которым он дал “полную свободу и права гражданства в Москве наравне со всеми московскими купцами”. Голландский купец Исаак Масса, порадовавший современников своим сочинением о Московии под названием “История московских смут”, пишет, что пленные лифляндцы получили здесь практически полную свободу с запрещением лишь выезда из Москвы. Однако в Смутное время Немецкая слобода была выжжена дотла, европейцы разбежались по России, а те, кто остался в Москве, стали селиться возле Поганых (ныне Чистых) прудов, а также на Арбате, на Тверской и на Сивцевом Вражке.
Тучные годы для Немецкой слободы настали с воцарением Романовых, которые покровительствовали эмигрантам. Правда, началось все не самым комфортным для них образом. 4 (14) октября 1652 года царь Алексей Михайлович издал указ, предписывавший иностранцам, проживающим в Москве, но не принявшим православия, разобрать и перенести свои дома на новое место. Причиной этого было якобы то, что патриарх, проезжая по Москве и раздавая свое благословение, по ошибке благословил иноверцев, поскольку они были одеты в русское платье.
Приезд иноземцев. Картина С. И. Иванова
Иноверческое поселение планировалось разместить за пределами города - в Новой Немецкой слободе, на пустующем участке на правом берегу Яузы, западнее Басманных слобод и южнее дворцового села Покровского. Границы Немецкой слободы определялись с востока и юга правым берегом Яузы, с севера - селом Елоховым, а с запада - ручьем Кукуй, который протекал примерно параллельно нынешним Плетешковскому и Большому Демидовскому переулкам и впадал в Яузу в районе Елизаветинского переулка. Фактически она образовалась на том месте, где находилась первая Немецкая слобода.
“По рассказу Олеария, название этого ручья, вероятно, произошло от названия самой слободы, укоренившегося среди простонародья: "Когда, бывало, жившие там жены немецких солдат увидят что-либо странное в проходящих случайно русских, то говорили обыкновенно между собою: "Kuck, Kucke sie" - "Глянь, глянь сюда!", что русские повернули в слово кукуй". Более правдоподобно объяснение этого названия географическим термином "кукуй", сохранившимся в некоторых диалектах и обозначающим "небольшой лесной островок, рощицу среди поля" (С. Романюк. По землям московских сел и слобод. – Москва, 1999).
Уже в 1675 году Кукуй представлял собой настоящий “немецкий город, большой и людный”. Новонемецкая слобода была застроена преимущественно деревянными домами – островерхими, крытыми черепицей. Поселение было разделено правильными, чистыми, хорошо освещенными улицами, центральной из которых стала Немецкая (ныне - Бауманская) улица. Сюда же были перевезены из Москвы две лютеранские кирхи и кальвинистская (голландская) церковь.
Большую часть населения слободы составляли военные, набранные на царскую службу в Германии, Батавии (Нидерландах), Англии, Шотландии, Дании, Швеции и других странах. Жалование выплачивалось им регулярно даже в мирное время. Некоторые носили известные в Европе аристократические фамилии: Гамильтон, Гордон, Брюс. Также жили здесь торговые люди, медики и мастера различных ремесел. Немцы держались обособленно. Они служили русским царям, но при этом сохраняли свою веру и в браки вступали в основном между собой.
Многие жители слободы были ремесленниками. Эти мастера прославили свои имена в веках: производитель бархата мастер Фимбранд, ювелир Френчик Гловерт, пушечный и колокольный мастер Фалк, основатель стекольного производства Коэт, каменщик Кристлер, металлург Виниус. Во второй половине XVII века в Немецкой слободе была открыта одна из первых в Москве мануфактур, принадлежащая Альберту Паульсену.
Ученый доктор Р. Арескин стал руководителем аптекарского приказа, а пастор Я.Г. Грегори в 1701 году открыл в Немецкой слободе частную аптеку. Переулок, в котором она находилась, получил название Аптекарского. Знаменитый ювелир Якоб Вестфаль разработал первый русский орден – святого Андрея Первозванного, его сосед Адриан Шхонебек возглавил гравировальную мастерскую Оружейной палаты и создал знаменитый офорт, изображавший Немецкую слободу.
Петр 1 и Анна Монс. Лубок
Частым посетителем Немецкой слободы был Пётр I. “Она притягивала юного Петра, как магнит, - там жили необыкновенные люди, знающие, как строить корабли и обращаться с астролябиями, как веселиться без оглядки и как ухаживать за красивыми женщинами. Там Петр нашел своих первых наставников: морскому делу молодого царя обучали Франц Тиммерман и Карштен Брандт, показавшие ему приемы управления диковинным ботиком, найденным в измайловском сарае; Бутенант учил фехтованию и верховой езде; Виниус – голландскому языку. Но, пожалуй, самое большое влияние на Петра оказал один из образованнейших людей той эпохи Яков Брюс, возглавивший всю русскую артиллерию (С. Романюк).
В Немецкой слободе Петр познакомился со своим будущим другом и соратником Францем Лефортом. На его деньги Лефорт устроил при своем доме в Немецкой слободе большую залу, где никогда не прекращались развлечения – угощение, вечеринки, танцы. "В его доме, - рассказывал князь Борис Куракин, - первое начало учинилось, что его царское величество начал с дамами иноземскими обходиться, и амур начал первой быть к одной дочери купеческой, названной Анной Ивановной Монсова".
Петр буквально потерял голову от любви к Анне и даже добивался от нее согласия на брак, ради этого он развелся с женой. Он построил для Анны богато отделанный каменный дом, одарил ее родню имениями. Однако друзья Петра, надо отдать им должное, были категорически против подобного брака и активно отговаривали молодого царя. Любовные терзания Петра продолжались десять лет. Их отношения развивались на глазах у всей слободы.
“Немецкая слобода стала новым центром Москвы, где в противоположность Кремлю с его даже в то время древними дворцами, напоминавшими Петру все отжившее, старое, ненавистное ему, сосредоточивалось новое, нужное для поднимавшегося гиганта - России. Недаром стрельцы-заговорщики, для которых важно было возвратиться к прежним спокойным временам и которые страшились всего нового, непонятного и грозившего им непредсказуемыми осложнениями, намеревались "Немецкую слободу разорить и немцев всех порубить" (С. Романюк)
Лефортовский дворец
Петровское время считается временем расцвета Немецкой слободы. Видя пристрастие к ней царя, многие сановники стали покупать себе усадьбы и в самой слободе и на близлежащих улицах - Мясницкой, Покровке, в Басманной слободе - и строить себе там роскошные дворцы. Особенно модно было селиться вдоль Яузы, где возводились дворцы. Со смертью Петра Великого закончился самый интенсивный период жизни Немецкой слободы. Следующее поколение ее жителей растворилось в русском обществе.
В 1763 году Екатерина II издала манифест: “Всем иностранным дозволяем в Империю Нашу въезжать и селиться, где кто пожелает, во всех Наших Губерниях”. Иностранцам были обещаны фантастические привилегии: освобождение на 30 лет от всяких налогов, беспроцентные ссуды на десятилетний срок на заведение хозяйства.
В XVIII веке здесь поселились графы Воронцовы, Демидовы, канцлер Бестужев-Рюмин, канцлер Безбородко, граф Алексей Орлов. В одном из домов на Немецкой улице родился в 1799 году Александр Пушкин. С середины XIX века название Немецкая слобода практически исчезло из обихода.
Дом бригадира Коробанова
Почти напротив выхода из метро “Бауманская” находится богато украшенный дом бригадира Федора Леонтьевича Карабанова, построенный в 1770-х годах по проекту М.Ф. Казакова. Фасад оформлен изящными лепными барельефами с сюжетной композицией; фасад по бокам от ризалита также оформлен лепными барельефами и растительным фризом. Пройти во двор можно через арку, соединяющую главный дом с сохранившимся флигелем.
Сын бригадира, майор Павел Карабанов, прославился в Москве замечательной коллекцией разных редкостей. После его смерти дом переходил из рук в руки до самой революции, последним им владел некто Н.А. Занковский.
Угловое здание с другой стороны от метро на противоположной стороне улицы (Бакунинская улица дом №33 / Бауманская улица, дом №2) - бывший доходный дом. Он был построен в 1898 году архитектором И.Г. Кондратенко в модном стиле модерн с большим количеством лепных украшений по заказу братьев Ивана и Георгия Рахмановых. Первая буква фамилии домовладельца выставлена в картуше на третьем этаже фасада со стороны Бакунинской улицы и в решетке дворового проезда со стороны Бауманской улицы. Дом строился и эксплуатировался в качестве доходного, после революции был заселён по коммунальному принципу.
Дом Рахмановых

Считается, что на месте школы № 353 на Бауманской улице ранее находился дом, где родился Александр Пушкин, великий русский поэт; на школе даже есть мемориальная доска. Однако знаменитый москвовед Сергей Романюк выяснил, что на самом деле дом коллежского регистратора Ивана Васильевича Скворцова, у которого семья Пушкиных в момент рождения сына снимала квартиру, располагался в конце XVIII века на углу Госпитальной улицы и Малого Почтового переулка. Дом этот был деревянным и сгорел в пожаре 1812 года. Сейчас на этом месте располагается школьная столовая.
И.В. Скворцов был домоправителем графини Головкиной. На Бауманской напротив Денисовского (бывшего Голландского) переулка и сейчас можно видеть флигели ее усадьбы. Именно на этих зданиях висела первая мемориальная доска, посвящённая Пушкину. До революции было известно лишь, что ребенок родился во владении Ивана Скворцова, но в то время других адресов, связанных с ним, не было, поэтому считалось, что Саша Пушкин был рожден здесь. Сам же Пушкин утверждал, что он родился на Молчановке, некоторые исследователи до сих пор подтверждают эту версию.
Угол Ладожской и Фр. Энгельса
Один из центров бывшей Немецкой слободы – Немецкий рынок на стрелке улиц Ладожской и Фридриха Энгельса (до революции - Ирининская улица) неподалеку от метро “Бауманская”. Ладожская улица берет свое название от кабака "Ладога", размещавшегося в слободе. Когда-то здесь находилась рыночная площадь, бывшие торговые постройки образовали угол на стрелке двух улиц. В одном из этих зданий располагался печально знаменитый в округе трактир “Амстердам” Никиты Соколова, где собирались местные криминальные авторитеты. Уже в наше время, в 2000-х годах, по пятницам и субботам здесь разворачивалась сельскохозяйственная ярмарка.
В одном из дворов Малой Почтовой (бывшей Хапиловской) улицы можно видеть главный дом усадьбы Дмитрия Петровича Бутурлина, родственника Пушкиных. Бутурлин жил во времена Екатерины II, императрица была его крестной и пожаловала ему при крещении чин сержанта гвардии, полагая, что он пойдёт по стопам своего деда - генерал-фельдмаршала. Но он увлёкся идеями французской революции, хотел уехать в Париж, однако Екатерина его не отпустила. После этого Бутурлин назло ей бросил гвардию, перебрался в Москву и занялся обустройством своей усадьбы.
Усадьба Бутурлина
Дмитрий Петрович расширил свои угодья, приобретя в 1794 году соседний участок слева, на углу с Госпитальным переулком, у камер-советника прусского короля Генриха Никласа. Главный дом был построен в середине XVIII века одноэтажным, перед ним находился парадный двор, ограниченный каменными флигелями и чугунной оградой со львами на воротах. По свидетельству сына владельца усадьбы, дом был “…с просторным садом, занимал более 4 десятин, сад доходил до реки Яузы и примыкал одним боком к улице и мосту, ведущий к военному госпиталю. При доме тянулся ряд оранжерей и теплиц с экзотическими растениями”. Владелец усадьбы был страстным садоводом.
Бутурлин держал в доме огромную (40 тысяч томов) коллекцию книг, известную как “Бутурлинская библиотека”. Она была открыта для свободного посещения. Английский путешественник Э.Д. Кларк писал: “Библиотека, несмотря на огромный зал, зимой постоянно отоплена. Довольно легко получить дозволение пользоваться ею. Здесь книги собраны не только для тщеславия; хозяин сам пользуется ими и предоставляет их другим”.
Считалось, что библиотека Бутурлина погибла в огне 1812 года, тем не менее, часть книг позже выплыла на Сухаревском рынке. Его сын пишет: “Московский пожар сопровождался, как известно, грабежом, и этой участи не избегнул наш дом, хотя в нем квартировал сначала какой-то французский генерал. Отец наш не верил, не знаю почему, что часть его библиотеки сделалась военной добычей; но участвовавшие в военных действиях того времени Н.А. Дивов и дальний наш родственник А.С. Норов… рассказывали мне впоследствии, что по мере занятия брошенных французских бивуаков нашими войсками (или при отбытии неприятельских обозов) обоим этим господам попадались книги, на переплете которых был наш фамильный герб, находившийся всегда на всех книгах нашей библиотеки. И от других лиц я слышал, что подобные книги встречались у московских уличных букинистов”.
Узнав о пожаре, уничтожившем его обожаемую библиотеку, граф Бутурлин перекрестился и сказал только: “Бог дал, Бог и отнял; да будет святая Его воля”. Уехав впоследствии во Флоренцию, Бутурлин собрал новую библиотеку в 33 тысячи томов.
С 1809 года Дмитрий Петрович числился директором петербургского Эрмитажа, при этом никакого участия в жизни музея не принимал и в Петербург не ездил. В его доме (том самом, который находится на Малой Почтовой) часто гостил юный Пушкин.
В Малом Гавриковом переулке находится уникальное здание в стиле модерн. Это бывший храм Покрова Пресвятой Богородицы Покровско-Успенской старообрядческой общины, построенный в 1911 году. Это единственное здание, которое числится по этому переулку, практически уничтоженному при прокладке Третьего транспортного кольца.
Тайный молитвенный дом на этом месте существовал еще в XVIII веке в доме Ивана Шибаева, одного из попечителей Рогожского кладбища. После указа 1905 года о веротерпимости община приняла решение о создании настоящего храма. Остановились на проекте И.Е. Бондаренко, ранее уже построившего две старообрядческих церкви в Москве.
Архитектура нового храма являет собой неорусский стиль, ориентирующийся на идеалы северного новгородско-псковского зодчества. В то же время заметны и мотивы московских храмов: шатровое завершение колокольни напоминает верхнюю часть шатра храма Василия Блаженного на Красной площади. Главы купола и колокольни покрыты золоченой майоликовой черепицей, своды и купол сделаны из железобетона.
Внутри храм имеет два этажа: на нижнем располагается Успенская церковь на 300 человек для каждодневных служб, на верхнем - Покровская на 200 человек для праздничных богослужений. Интерьеры в начале ХХ века украшали древние образа XV–XVI веков, пожертвованные общине С.П. Рябушинским.
Поскольку храм не находился в ведении РПЦ, а был старообрядческим, богослужения здесь не возобновлены до сих пор. С 1960-х годов в нем располагается спортивный зал спортобщества “Спартак” (секции бокса и борьбы). Старообрядческая община много лет пытается вернуть храм верующим, но безуспешно.
Колокольня церкви Св. Великомученицы Екатерины
Еще одно старообрядческое место на Бауманской - чудом уцелевшая колокольня церкви Великомученицы Екатерины. Церковь эта была домовая, она находилась в доме московского купца 2-й гильдии И.И. Карасёва, на втором этаже. В 1915 году была построена отдельная колокольня. В 1979 году дом Карасёва с бывшей моленной был снесён, осталась только колокольня.
В Посланниковом переулке в конце XIX века находился свечной завод. Сейчас это дом № 9 строение 1. При нем было открыто училище для детей работников завода и домовый храм на втором этаже. Здание привлекает обилием декора, характерным для архитектурного стиля эклектика начала царствования Николая II. Училище и храм были построены в 1897 году. "Московские ведомости” писали: "Храм, освященный в честь святителей московских Петра, Алексия, Ионы и Филиппа, помещается во втором этаже главного корпуса здания, выходящего фасадом на улицу; длина церкви с алтарем двенадцать саженей, ширина шесть саженей и высота около трех саженей. Сделанный в византийском стиле о двух ярусах, иконостас весь вызолочен; святые иконы писаны по вызолоченному фону; вся утварь художественной работы сооружена г. Захряпиным. В нижнем этаже под храмом помещается церковно-приходская школа. Церковь эта сооружена для рабочих завода и для богомольцев ввиду отдаленности этой местности от приходских церквей". Храм был освящен в 1899 году.
В советское время здесь располагался рабочий клуб. В 1990-х годах здание было частично приватизировано, кроме некоторых помещений 1-го этажа, которые были переданы храму, с 2008 года здесь вновь проходят службы.
Здание Первого московского юридического института, расположенное по адресу Старокирочный переулок дом 13 строение 1, построено по проекту архитектора А.И. Клюквина в 1770 году. Тогда здесь находилась городская усадьба генерала А.М. Нестерова, впоследствии благополучно пережившая пожар 1812 года. В 1832 году участок приобрела казна для Лефортовской полицейской части (здесь находились казармы полицейских, пожарная часть, канцелярия). Тогда здание и приобрело свой шестипилястровый ионический портик.
Дом живописца Гильфердинга
По соседству, в доме № 5 строение 1 по Старокирочному переулку проживал живописец Франц Гильфердинг, приехавший в Россию из Вены и писавший декорации к театральным постановкам в Петербурге и Москве. Гильфердинг славился пристальным вниманием к деталям и сочетанием архитектурных и пейзажных видов. Одно время здесь располагалось 3-е Лефортовское мужское училище, попечителем которого был Н.М. Щапов – родственник и управляющий купцов Щаповых.
Самое старое здание Немецкой слободы - легендарный дом Анны Монс. Впрочем, никаких документальных подтверждений того, что тут жила возлюбленная Петра I, нет. Дом построен ещё при Алексее Михайловиче, видимо, в 1670-е годы. Ничего явно немецкого в его архитектуре нет, облик характерен для московских зданий того времени. Первые известные владельцы этого дома - придворные лекари-голландцы по фамилии Ван-Дер-Гульст, они жили здесь уже в XVIII веке.
Предполагаемый дом Анны Монс

На 2-й Бауманской сохранился дворец, построенный зодчим Д. Аксамитовым по указанию Петра I на рубеже XVII и XVIII веков для личного друга императора, генерала Франца Лефорта. План дворца симметричен по композиции, на углах и в центре расположены выступы, где помещались залы. В центральном зале находилась огромная изразцовая печь, на стенах висели портреты, называвшиеся тогда “парсунами”. Однако великолепие это совсем недолго радовало хозяина дворца: через три недели после новоселья Лефорт скончался в возрасте 43 лет.
В 1706 году Пётр подарил этот дворец другому своему другу - Александру Меншикову, который пользовался им 20 лет. По его желанию парадный дворцовый двор был окружен замкнутым прямоугольником корпусов с торжественным, массивным въездом. Их автором считается итальянский зодчий Дж.М. Фонтана.
В 1727-1730 годах дворец был местом пребывания несовершеннолетнего императора Петра II, внука Петра I, вернувшего столицу в Москву. Здесь царь-подросток и умер от оспы в 1730 году, ему было лишь 14 лет. В середине XIX века в этом здании обосновалось Московское отделение архива Главного штаба. Интересно, что и по сей день в этом доме архив, военно-исторический и фонодокументов.
Владение по соседству принадлежит МГТУ им. Баумана. В XVIII веке это был дворец графа Бестужева-Рюмина, затем он перешел в руки канцлера Безбородко. При нем дворец был перестроен по проекту Джакомо Кваренги, возможно, строительные работы курировал городской архитектор Матвей Казаков. Дворцовую церковь во имя святого Михаила Малеина спроектировал Василий Баженов.
Слободской дворец. МГТУ
В 1797 году Безбородко из верноподданнических чувств подарил дворец императору Павлу I. Павел I назвал здание Слободским дворцом. В течение недолгого времени здесь была одна из императорских резиденций, но уже приближался пожар 1812 года, в котором дворец сгорел дотла. Перед этим в Слободском дворце было оглашено императорское послание к столице. Патриотически настроенное дворянство и купечество прямо в залах дворца открыло сбор денег на формирование Московского народного ополчения. По наблюдению П.А. Вяземского, с собрания в Слободском дворце “война приняла характер войны народной”.
В 1820-х здание восстановили и превратили в мастерские Императорского Воспитательного Дома для мальчиков-сирот, где их обучали ремеслам. В 1868 году ремесленное училище в свою очередь было преобразовано в высшее учебное заведение - Императорское техническое училище, на базе которого в советское время появилось Высшее техническое училище (МВТУ) им. Баумана, в дальнейшем переименованное в технический университет (МГТУ).
Современным видом здания в стиле позднего московского ампира мы обязаны архитектору Д.И. Жилярди. В центральной части оно украшено многофигурной композицией “Минерва” скульптора И.П. Витали. Главный фасад объединяют часто повторяющиеся ордерные арки, каждую из которых поддерживает пара дорических колонн. В центре садового фасада выдаётся высокая полуротонда, окружённая ионической колоннадой. Вместо сгоревшей в 1812 году церкви, 29 июля 1832 года был освящен новый храм во имя св. Марии Магдалины.
Общежитие студентов технического училища
Дом 14 по Бригадирскому переулку – бывшее общежитие для неимущих студентов Императорского технического училища. Здание построено в 1903 году по проекту архитектора Л.Н. Кекушева на средства, собранные В.А. Морозовой, которая являлась председателем Общества вспомоществования нуждающимся студентам Императорского Московского технического училища.
В Денисовском переулке находится классическая усадьба, замечательная тем, что ее главный фасад выходит во двор, а не в переулок. Раньше, когда вокруг не было столь плотной застройки, перед ней открывалась панорама долины реки Чечёры и ручья Кукуй, ныне убранных в трубу. В основе усадьбы сохраняются палаты XVII века, это одно из трех зданий этого периода, сохранившихся в Немецкой слободе.
В здании текстильной фабрики купцов Щаповых, построенном в конце XIX века, по адресу Денисовский переулок, дом 58/25 строение 14, сейчас находится библиотека имени Н.А. Некрасова. С фабрикой связано убийство революционера Николая Баумана. 31 октября (18 октября по ст.ст.) 1905 года он после собрания в техническом училище направлялся с группой товарищей освобождать заключённых из Таганской тюрьмы. Возле фабрики Щаповых Бауман стал агитировать местных рабочих присоединиться к ним, но тут один из них подбежал к революционеру, ударил его по голове то ли ломом, то ли водопроводной трубой и, как выяснилось, убил наповал. В полиции он назвался Николаем Феоктистовичем Михалиным, уроженцем Козловского уезда Тамбовской губернии, рабочим фабрики Щаповых, и признался, что “был выпимши”. Возможно, это был агент царской охранки или черносотенец.
ЦУНБ им. Н,А. Некрасова, бывшая фабрика Щаповых
Гроб с телом Н.Э. Баумана был выставлен для прощания в одном из залов Слободского дворца. Его похороны стали поводом для грандиозной политической демонстрации, организованной всеми противниками правительства.
В 1906 году Михалина судили и признали виновным "в нанесении ветеринару Бауману тяжких побоев, повлекших смерть", однако министр юстиции И.Г. Щегловитов помиловал его. Полиция помогла Михалину сменить фамилию на Михальчук, он переехал в другой город. Однако позже, уже при советской власти, в 1925 году, он был опознан, арестован сотрудниками ОГПУ и приговорен к "высшей мере пролетарского правосудия".
Неподалеку, на углу Денисовского переулка и Бауманской улицы, находится особняк фабриканта П.П. Щапова. Он датируется 1884 годом (по другим данным – 1878-м), его построил архитектор А.С. Каминский при участии своего ученика – будущего гениального архитектора модерна Ф.О. Шехтеля, которому в то время было 24 года.
Однако сам Шехтель внес это здание в список своих построек, когда оформлял бумаги на предоставление ему звания академика. По воспоминаниям архитектора Н.Д. Виноградова – друга сына зодчего, – Федор Осипович был человеком исключительной порядочности, никогда не выдавший бы чужую работу за свою. Все объясняется просто: архитектор в то время не имел диплома (Московского училища живописи, ваяния и зодчества он не закончил) и, соответственно, права самостоятельной работы, поэтому официально и фигурирует фамилия его наставника, в мастерской которого он трудился десять лет.
Фанагорийские казармы
Самым старым зданием на Бауманской является Сенатский дом, известный также как Фанагорийские казармы. Построен он был в начале XVIII века как почтовый двор, но потом Петр I пожаловал его доктору Иоганну Герману Лестоку, который приехал в Москву в числе “нужных для России людей”. Позднее Лесток якобы имел любовную связь с женой (сплетники утверждали, что и с тремя дочерьми) царского шута Лакосты. Взбешенный Пётр сослал врача в Казань, но после смерти императора его вдова Екатерина I назначила Лестока лейб-хирургом при цесаревне Елизавете. В итоге неугомонный врач стал одним из зачинщиков дворцового переворота, который возвёл Елизавету на престол.
В 1750-х годах здание было перестроено в стиле “елизаветинского” барокко для сената (архитектор Д.В. Ухтомский). К прямоугольному старому дому, стоявшему в глубине двора, были перпендикулярно пристроены и соединены с главным домом переходами два боковых корпуса. Новый дворец стал похожим на усадьбу с большим парадным курдонером. Внешне же он был типичным зданием эпохи барокко с пышным декором - множеством ваз, статуй, круглых окон-люкарн, балясин, картушей. Сенат занимал дворец в середине XVIII века, позднее в нём находилась Канцелярия конфискации.
В XIX веке, после очередной перестройки, на этот раз в стиле классицизм, Осипом Бове, во дворце расположился кадетский корпус, затем батальон Троице-Сергиевой лавры (военная семинария), последним дореволюционным владельцем здания был Фанагорийский полк. И сейчас здание тоже принадлежит военным – в нем находится научный центр Министерства обороны.
Участок земли (ныне дом 10) по улице Радио (Вознесенской) в XVIII веке принадлежал последовательно князю-кесарю Ф.Ю. Ромодановскому, его зятю графу М.Г. Головкину и заводчику Н.А. Демидову. В то время это была усадьба с одноэтажным “слободским” домом, регулярным парком и системой прудов.
При Демидове дом был перестроен в стиле барокко, а в конце XVIII столетия были построены каменная оранжерея, а также комплекс одноэтажных зданий (дом и театр) в стиле раннего классицизма. На подмостках демидовского театра играла немецкая труппа. Известный екатерининский дипломат Я.А. Булгаков, живший неподалеку, писал сыну Александру в Неаполь, что "немцы играют, и очень хорошо, на театре у Демидова подле меня; я всякий день бываю по соседству". Дом №15 на противоположной стороне улицы - тоже один из флигелей усадьбы Демидова.
Елизаветинский институт благородных девиц
В XIX веке в здании разместился Елизаветинский институт благородных девиц. Он был основан в 1825 году и назван в честь императрицы Елизаветы Алексеевны (супруги Александра I). В это время были выстроены парковое здание и церковь (вторая половина XIX века). На рубеже XIX-XX веков главный дом был частично перестроен в упрощенных неоклассицистических формах. После 1917 года Елизаветинский институт упразднили, а в 1931 году здание занял МОПИ имени Н.К. Крупской, ныне Московский государственный областной университет (МГОУ).
Дом №13 по улице Радио - здание постройки 1889 года, в котором размещался механический завод по производству котлов, принадлежащий крещеным немцам Генриху Карлу (Андрею Карловичу) Дангауэру и Христиану Вильгельму (Василию Васильевичу) Кайзеру. В 1869 году прусский подданный А.К. Дангауэр обратился к московскому губернатору с просьбой разрешить ему выкупить участок земли на Вознесенской улице с целью открыть котельно-литейный завод. В 1884 году было создано "Товарищество Дангауэр и Кайзер" с товарооборотом в 600 тысяч рублей.
В XX веке завод стал крупнейшим предприятием Москвы по выпуску оборудования для пищевой промышленности. Предприятие расширялось, появились новые корпуса в Перово. К 1913 году завод имел товарооборот в 1,2 миллионов рублей. На предприятии был собственный престольный праздник - Николин день (9 мая по ст. ст.), когда совершался крестный ход, и хозяева угощали рабочих. Возле завода возникла так называемая Дангауэровская слободка или просто Дангауэровка, включавшая в себя несколько рабочих поселков.
Завод Донгауэра
В XIX веке Дангауэровка представляла собой неблагоустроенную окраину Москвы с бараками без водопровода, мостовых и освещения. “Здесь, в пыли и унынии, кончался город. Кривая, угрюмая улица лениво всползала на бугор и упиралась в шлагбаум. Полосатое бревно со скрипом ворочалось на ржавом шкворне, пропуская телеги. Дальше, теряясь в Измайловском лесу, простиралась кандальная Владимирка, арестантский тракт из Москвы в Сибирь.
У Горбатого моста, слева от Дангауэровской слободы, ссыльные прощались с жёнами. По обе стороны дороги стояли заплаканные женщины с узелками в руках. Конвойные гнали партию дальше, и, оглядываясь в последний раз, арестанты видели тоскливое, гнетущее сердце убожество Дангауэровской слободы, её сгорбленные хибарки, кособокие заборы, непросыхающие лужи и босоногих зачумленных ребят, высыпавших на дорогу. Это прощальное видение города оставалось в душе горьким воспоминанием. Казалось, заодно с жёнами неутешно горюет каждая улочка московской рабочей окраины, провожая на каторгу своих сынов” (А. Логинов и П. Лопатин. “Москва на стройке”. – Москва, 1955).
И, конечно, рассказ о достопримечательностях Немецкой слободы будет неполным, если не упомянуть одну из московских святынь – Елоховский собор. Его полное название – Богоявленский кафедральный собор. Когда-то на этом месте (ныне улица Спартаковская дом 15) находился деревянный храм. Однако после реформ Петра, когда зыбки стали границы Немецкой слободой и городом, появилась потребность в большом храме. Вскоре эта необходимость обрела подтверждение в качестве самого обширного прихода, которым стала слобода.
Елоховский собор
Первый каменный храм на месте деревянного был выстроен в 1717-1722 годах, а в 1799 году там был крещен новорожденный Саша Пушкин. Его крестили в трапезной собора 8 июня по старому стилю: “Во дворе колежскаго регистратора Ивана Васильева Скворцова у жильца его Сергия Львовича Пушкина родился сын Александр крещен июня 8 дня восприемник Граф Артемий Иванович Воронцов кума мать означенного Сергия Пушкина вдова Ольга Васильевна Пушкина”. В честь этого события сегодня в соборе можно увидеть мемориальную доску.
В 1845 году на месте старой церкви появился новый пятикупольный собор, архитектором которого был Е.Д. Тюрин. Сияя лазурью и золотыми куполами, церковь высоко возносилась над окружающей одноэтажной застройкой, а мощный центральный купол вызывал ассоциации с постройками Микеланджело в Риме.
Треть издержек на строительство храма, исчислявшихся в 200 тысяч рублей, покрыл своим добровольным пожертвованием московский купец 2-й гильдии, потомственный почётный гражданин В.И. Щапов, бывший ктитором (жертвователем) храма с конца 1850-х до своей кончины в 1864 году.
Освящение храма было осуществлено в 1853 году митрополитом Московским и Коломенским Филаретом Дроздовым. Главный престол освящён в честь праздника Богоявления; северный придел в честь святителя Николая, южный - в честь праздника Благовещения. Хотя храм по факту был всего лишь одним из приходов на восточной окраине Москвы, уже тогда его выделяли как “замечательный по величине, красоте и изящности архитектуры” (Москва съ ея святынями и священными достопримѣчательностями. - Москва, 1888).
Статус кафедрального собора храму был присвоен в 1938 году, а с 1945 по 1991 он являлся Патриаршим. В 1991 году Богоявленский собор возвращен Успенскому собору в Кремле.