пятница, 17 ноября 2017 г.

Княжеский род Юсуповых в истории Москвы

Герб рода Юсуповых
В старину по территории нынешнего московского центра (южнее Мясницкой улицы) проходила дворцовая Огородная слобода, крупнейшая в столице. Во второй половине XVII века на окраине слободы были выстроены роскошные палаты - комплекс двухэтажных построек, декорированный в стиле московского (нарышкинского) барокко. Строение представляет собой парадные сводчатые помещения на подклетах с сенями и наружными крыльцами вдоль торцов. Вероятно, когда-то они имели еще и третий, жилой деревянный этаж.
Существует легенда, что на самом деле палаты эти много старше - построены в 1555 году – и выполняли роль охотничьего дворца еще при царе Иване Грозном. Однако никаких источников, подтверждающих это, нет.
Каменных жилых зданий, относящихся к эпохе Московской Руси, в Москве насчитывается несколько десятков. Однако большинство из них сохранили до наших дней лишь части своих первоначальных объемов или перестроены до неузнаваемости. Палаты Волковых-Юсуповых - одно из немногих жилых зданий XVII века, почти полностью сохранивших основной первоначальный объем и первоначальную планировку с древними сводчатыми потолками комнат и изразцовыми печами. Кровли с трубами-дымниками сделаны позднее, но воспроизводят формы завершений допетровских палат.
Палаты Юсуповых в Б. Харитоньевском переулке
В конце XVII века Пётр I пожаловал дворец дипломату, вице-канцлеру и кавалеру ордена св. Андрея Первозванного П.П. Шафирову. В 1723 году он собственной персоной гостил у Шафирова в усадьбе. Следующим владельцем особняка был сподвижник Петра, один из руководителей его секретной службы (Преображенского приказа и Тайной канцелярии), действительный тайный советник граф П.А. Толстой. В 1727 году, во время правления Петра II, Толстого отправили в ссылку в Соловецкий монастырь, а здание досталось Алексею Волкову, помощнику Меншикова и обер-секретарю Военной коллегии. Но и он оставался хозяином дворца меньше года: Меншиков потерял должность, и усадьбу у Волкова конфисковали. Её хозяином стал князь и генерал-аншеф Григорий Юсупов-Княжев, подполковник Преображенского полка.
История рода Юсуповых ведет свое начало от легендарного пророка Мухаммеда (VI век нашей эры). Предки Юсуповых были эмирами, калифами и султанами с царской властью на всем древнем Востоке – в Сирии, Антиохии, Египте, Месопотамии, Индии. Могилы многих из них находятся в священных для мусульман Мекке и Каабе.
Тесть великого пророка по имени Абубекир правил всем мусульманским миром. Султан Термес был его потомком. Поcсорившись с братьями, он вместе со своими сторонниками переселился из Аравии на север, где они обосновались на берегах Азовского и Каспийского морей. Русские называли это поселение Ногайской ордой.
Прямой потомок Термеса, Едигей, был шурином и ближайшим другом великого завоевателя Тамерлана. В 1408 году он ходил походом на Москву, а затем завоевал Крым и основал там Крымскую орду. Правнука Едигея звали Муса-мурза, по обычаю он имел пять жен. От любимой жены Кондазы и родился Юсуф, давший фамилию русскому княжескому роду Юсуповых. Двадцать лет Юсуф-мурза дружил с русским царем Иваном Грозным. У мурзы было два сына и четыре дочери. Дочерей он выдал замуж за соседних ханов: крымского, астраханского, сибирского и казанского, а сыновей – Ильмурзу и Ибрагима (Абрея) – отправил в Москву, чтобы они обрели там для себя новый дом.
В кормление ногайцам был предоставлен городок Романов (Тукаев) под Ярославлем. Рассказывают, что однажды правнук Юсуфа по имени Абдул-мурза принимал в Романове патриарха Иоакима и по незнанию православных обычаев накормил гостя гусем в постный день. Патриарх прогневался и по приезде в Москву донёс на Абдула царю Федору Алексеевичу. Тот в качестве наказания лишил мурзу всех прежних привилегий и в одночасье сделал нищим. Абдул-мурза пораздумал и решил принять православие. Он крестился в одной из церквей того же города Романова под именем Дмитрий, а фамилию придумал себе на древнерусский лад: Юсупов-Княжев. Все владения ему были возвращены, он женился на русской девушке. Потомки Юсуфа всегда пользовались уважением и были приближены к царской семье, которой преданно служили.
Начиная с князя Бориса Григорьевича, у каждого главы рода Юсуповых доживал до зрелого возраста только один сын. Вследствие этого на протяжении XVIII-XIX веков род Юсуповых постоянно колебался на грани угасания. Из всех рожденных в пределах поколения детей до 26 лет доживал лишь один.
Существует легенда, что на всю семью было наложено страшное проклятие: якобы соплеменники Юсуфа, узнав, что его потомки приняли православную веру, убили мурзу и разыскали степную колдунью, которая своей ворожбой обрекла членов семьи на страшную участь.
Проклятие распространялось лишь на мужчин, женщины рода Юсуповых гораздо чаще доживали до старости. Поэтому современные исследователи выдвинули версию о том, что причиной подобной ситуации стала генетическая болезнь, передаваемая по мужской линии. Это шло на пользу финансовому благосостоянию рода, поскольку, если обычно семейное состояние распылялось по множеству линий, у Юсуповых оно находилось в руках одного лица. Огромные имения, роскошные дворцы, драгоценности и коллекции произведений искусства – семья по своему богатству не уступала самим Романовым.
Несколько слов о представителях княжеского рода Юсуповых.
Григорий Дмитриевич Юсупов
Григорий Дмитриевич Юсупов, сын обращенного в православие Абдула-мурзы, родился 17 (27) ноября 1676 года. Еще в колыбели новорожденный князь Юсупов был пожалован царем Федором Алексеевичем в стольники. Маленький Гриша был товарищем в играх младшему брату Федора - царевичу Петру.
Двадцатилетним парнем Григорий в составе драгунского полка участвовал в обоих Азовских походах и был пожалован Петром I в есаулы. После взятия Азова он был удостоен участия в торжественном въезде царя в Москву. Затем были баталии Северной войны, сражение под Полтавой, Прутский поход. В чине генерал-майора Григорий Дмитриевич был назначен членом военной коллегии и заведующим канцелярией розыскных дел.
Юный император Петр II пожаловал князя Юсупова чином подполковника лейб-гвардии Преображенского полка, назначил первым членом Военной коллегии и подарил Григорию Дмитриевичу дворец в Большом Харитоньевском переулке. Анна Иоанновна также благоволила князю - он был в числе придворных, которые подали императрице челобитную с просьбой уничтожить ограничивающие ее власть кондиции, поэтому в день своей коронации в 1730 году она пожаловала ему звание генерал-аншефа. Вскоре после этого в возрасте 54-х лет Григорий Дмитриевич скончался.
Женой Григория Юсупова была вдова стольника И.С. Львова Анна Никитична, урожденная Акинфова. У супругов было пятеро детей: Григорий, Сергей, Борис, Мария и Прасковья. Два старших брата были военными и не оставили заметного следа в русской истории в отличии от Бориса Юсупова.
Закончив Тулонское училище гардемаринов во Франции, молодой вельможа участвовал в реформах правительственного аппарата, проводимых Петром I. Но основной взлет карьеры Бориса Григорьевича случился в правление Анны Иоанновны: действительный камергер, сенатор, член особого генерального суда для рассмотрения поступков и виновности сенатора князя Д.M. Голицына, московский вице-губернатор (этот пост он занимал до вступления на престол Елизаветы Петровны).
Управляя делами московской губернской канцелярии, Борис представил программу преобразований в Московской губернии, которая после рассмотрении в Сенате была одобрена Кабинетом и удостоилась Высочайшего утверждения. В ней, в частности, предлагалось провести перепись стрелецких и слободских земель, отдать на откуп мосты, назначить в Москве коменданта и пр.
 Борис Григорьевич Юсупов. Неизв. художник
Благодеяния последовали и при Елизавете Петровне: Юсупов был назначен президентом Государственной Коммерц-коллегии, а затем - генерал-губернатором Санкт-Петербурга. Женой Бориса Григорьевича была Ирина Михайловна Зиновьева, дочь богатого стольника. У них было четыре дочери и единственный сын – Николай. С 1754 года Юсупов владел суконной фабрикой в Ряшках - крупнейшей в Российской империи. Фабрика снабжала своей продукцией почти всю русскую армию. Для улучшения качества сукна Юсупов выписал голландских баранов и овец и пригласил в Россию опытного специалиста, который должен был обучать людей князя овцеводству. Умер Борис Григорьевич в 1759 году.
Трагически сложилась жизнь младшей сестры Бориса - Прасковьи. Через две недели после смерти отца девушку забрали из родительского дома и под караулом отправили в тихвинский Введенский женский монастырь, под надзор Тихвинскому архимандриту Феодосию и игуменье монастыря Дорофее. Истинная причина опалы княжны неизвестна, но наиболее вероятная - участие в заговоре с целью возведения на престол Елизаветы Петровны.
Возможно также, что княжна была жертвой семейной интриги: ходили слухи, будто брат Прасковьи Борис, чтобы воспользоваться отцовским наследством, отправил сестру в ссылку. Остальная семья Юсуповых не подверглась гонениям и продолжала преуспевать. Прасковья называла брата “супостатом” и говорила, что он выдал ее императрице при содействии А.И. Остермана, имевшего большое влияние на Анну Иоанновну. В монастырском заточении княжна Юсупова вспоминала Петра I, приходившего в гости к ее отцу - Григорию Дмитриевичу, когда она была маленькой: “Первый император Петр Великий меня жаловал и в голову целовал”.
Мать снабдила Прасковью деньгами, обещала выслать повара, необходимый штат прислуги, наряды и хорошие запасы продовольствия. Княжна купила у игуменьи свободную монастырскую келью, однако повара и прислугу держать в монастыре не позволили - к Прасковье была приставлена особая наемная женщина, не принадлежавшая к монастырскому штату, Анна Юленева. Общение с ней стало единственным развлечением девушки.
Однажды в разговоре Прасковья назвала тихвинский монастырь “шинком”, после чего обиженная игуменья начала ее всячески притеснять. Вскоре княжна тайно отправила в Петербург Юленеву с жалобой на монастырь. Мать-игуменья хитростью выведала об этом и сыграла на опережение - отправила донос в Тайную канцелярию. В итоге Юленева попала в руки начальника Тайной канцелярии Андрея Ивановича Ушакова. Ее пытали в застенках, но лишь через месяц нахождения в Петропавловской крепости, опасаясь за свою жизнь, она рассказала, что княжна Юсупова при ней говорила о своем желании видеть на престоле Елизавету Петровну.
Н. Неврев. Прасковья Юсупова перед пострижением
Прасковью Юсупову доставили в Петербург на допрос к Ушакову. 30 апреля 1735 года княжну били “кошками” и “шелепами”, постригли в монахини под именем Проклы и отправили в вечную ссылку в Иоанно-Введенский девичий монастырь Тобольской епархии. Перед отправлением в вечную ссылку девушке объявили в тайной канцелярии, чтоб обо всем происходившем она молчала до могилы, под страхом смертной казни.
Через несколько лет на Прасковью поступил новый донос в тайную канцелярию: “Монахиня Прокла ныне в житии своем стала являться весьма бесчинна, а именно: первое – в церковь божию ни на какое слово божие ходить не стала; второе – монашенское одеяние с себя сбросила и не носит; третие – монашинским именем, то есть Проклой, не называется и звать не велит, а называется и велит именовать Прасковьей Григорьевой; четвертое – рассвирепев, учинилась монашескому обыкновению противна и ни в чем по чину монашескому стала быть не послушна и не благодарна, и посылаемую к ней из келарской келии пищу не приемлет, а временем и бросает на пол, и, ругаясь, говорит: “У меня собаки лучше того едали щи”, и просит себе в снедь излишних припасов, чтобы всегда было свежее и живое”.
Из Петербурга пришел строгий приказ: “Проклу наказать шелепами и объявить, что если не уймется, то будет жесточайше наказана”. Через восемь лет ареста “несчастную измученную женщину по соображениям высшей политики нашли необходимым вновь подвергнуть истязаниям и тяжко избили шелепами. Никому не приходило в голову спросить себя, для чего нужно это бездонное море крови и слез, да и некогда было: много танцевали, пили, ели и мелькали в вихре флирта <…> ” (В.С. Пикуль. “Слово и дело”).
В 1741 году на престол взошла Елизавета Петровна, поспешившая вернуть из ссылки и осыпать милостями многих пострадавших во время правления Анны Иоанновны. Но Прасковью Юсупову из Сибири не вернули. Возможно, Елизавету Петровну отговорил возвращать сестру из ссылки Борис Юсупов. “Судьба Юсуповой представляется тайной, до сих пор неразгаданной; одно ясно, она была жертвой личного на неё неудовольствия императрицы Анны <...> говорили, что княжна была жертвой семейной интриги, что её брат Борис ненавидел её по разным причинам, и чтобы завладеть всеми отцовскими имениями, искусно подготовил ссылку сестры” (писатель Д.Л. Мордовцев).
Единственный сын Бориса Григорьевича и Ирины Михайловны Николай был дипломатом, российским посланником в Италии. В юности князь много и упорно учился, свободно говорил на пяти языках, чем поражал европейских ученых, с которыми познакомился, путешествуя по Европе с рекомендательными письмами императрицы Екатерины II. Тогда же Николай Борисович познакомился с Вольтером, Дидро и Бомарше, который посвятил ему восторженное стихотворение.
В 1810 году Николай Борисович приобрёл усадьбу Архангельское под Москвой и превратил ее в образец садово-паркового искусства. Он скупал за границей скульптуру и картины лучших мастеров и привозил их в Эрмитаж, не забывая о своем "Подмосковном Версале". Николай Борисович был посредником при исполнении заказов русских императоров европейскими художниками, помогал приобретать произведения искусства императрице Екатерине II и её сыну Павлу I. Личная коллекция Николая Юсупова формировалась из тех же источников, что и императорская, поэтому в ней находились работы крупнейших пейзажистов Европы. В Италии князь приобрёл много редких книг, в основном античных авторов, украсившие позже его знаменитую библиотеку в Архангельском.
Архангельское
В Европе Юсупов был принят всеми тогдашними монархами: Иосифом II в Вене, Фридрихом Великим в Берлине, Людовиком XVI и Наполеоном Бонапартом в Париже. Князь сопровождал в 1781-1782 годах в путешествии по Европе великого князя Павла Петровича и великую княгиню Марию Фёдоровну. Он был верховным маршалом на коронации трех русских императоров - Павла I, Александра I и Николая I, - и все они гостили у него в Архангельском.
Учтивый и пригожий внешне, по слухам, одно время Юсупов был любовником царицы. Возникновению этих слухов способствовала картина его кабинете в Архангельском, на которой он и Екатерина были представлены обнаженными в виде Аполлона и Венеры. Павел I, вступив на престол, велел эту картину убрать.
Николай Борисович был женат на племяннице князя Потемкина Татьяне Васильевне Энгельгардт. Ее первый муж скончался в 1791 году, от этого брака у нее было двое детей. Вскоре по окончании траура Татьяна Васильевна познакомилась с Юсуповым и, с благословения императрицы Екатерины, вышла за него замуж. Через год у них родился сын Борис. Однако брак был неудачен, и вскоре супруги стали жить раздельно. Татьяна оставила двор и полностью посвятила себя воспитанию сына.
Татьяна Васильевна Юсупова, худ. М. Виже-Лебрен
Татьяна Васильевна увлекалась коллекционированием драгоценностей. В её собрании были несколько всемирно известных камней: бриллиант “Полярная Звезда”, серьги Марии-Антуанетты, алмаз “Альдебаран”, большой сапфир, жемчужная и алмазная диадемы супруги Мюрата Каролины, королевы Неаполитанской, знаменитая жемчужина
“Пелегрина”, принадлежащая когда-то испанскому королю Филиппу II.
С 1791 по 1802 год Юсупов занимал важные государственные посты: директора императорских театральных зрелищ в Петербурге, директора императорских стеклянного и фарфорового заводов и шпалерной мануфактуры, президента мануфактур-коллегии и министра уделов. В 1797 году Павел I отдал в его ведение Эрмитаж, где размещалось императорское художественное собрание.
Николай Борисович знал с А.С. Пушкина с тех самых пор, как будущему великому русскому поэту исполнилось 3 года: с 1801 по 1803 год отец маленького Саши - Сергей Львович - снимал квартиру во флигеле Юсуповского дворца в Большом Харитоньевском переулке. В то время дворец был окружен роскошным и по-восточному причудливым садом (к сожалению, он полностью выгорел во время пожара 1812 года). “Первые впечатления – Юсупов сад,” – пишет Пушкин в автобиографии.
И часто я украдкой убегал
В великолепный мрак чужого сада,
Под свод искусственный порфирных скал.
В саду был прекрасный, выписанный из Европы фонтан, огороженный толстой золотой цепью, чтобы его не повредили. В сад повадился ходить чей-то кот - огромный и пушистый, он с удовольствием прогуливался по цепи вокруг фонтана. Саша Пушкин, гуляя в саду с бабушкой Марией Алексеевной или с няней Ариной Родионовной, смотрел на кота, гладил его, слушал его мурлыканье и под этими детскими впечатлениями, став взрослым, написал пролог к поэме “Руслан и Людмила”:
У лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Всё ходит по цепи кругом;
Идет направо - песнь заводит,
Налево - сказку говорит <…>
Одну я помню: сказку эту
Поведаю теперь я свету <...>
“После возвращения из Михайловской ссылки Пушкин интересовался эпохой императрицы Екатерины Великой. Для уточнения необходимых исторических сведений поэта представили князю Юсупову - одному из немногих тогда живых свидетелей ушедших событий, который мог ответить на интересующие Пушкина вопросы. Не исключено, что представление могло состояться в стенах Московского Английского клуба, располагавшегося тогда еще на Большой Дмитровке, куда Александра Сергеевича друзья записывали гостем, покуда он дожидался своей очереди на вступление. Пушкин с огромным интересом слушал рассказы князя о золотом екатерининском веке, о его путешествиях по Европе и Востоку. Многие из этих рассказов нашли отражение в произведениях поэта” (А.В. Буторов. Князь Николай Борисович Юсупов. Вельможа, дипломат, коллекционер). Кроме того, когда Юсупов был директором Эрмитажа, он посодействовал, чтобы Пушкину дали возможность работать в архивах музея.
Пушкин дважды посетил Н.Б. Юсупова в его подмосковном имении Архангельское - в конце апреля 1827 года и в конце августа 1830 года. В первый раз спутником поэта был его приятель С.А. Соболевский (дальний родственник князя Юсупова по линии жены), они приехали в Архангельское верхами, "и просвещенный вельможа екатерининского века принял их со всем радушием гостеприимства" (А.В. Буторов). Во второй приезд Пушкина сопровождал князь П.А. Вяземский, и этот визит запечатлел на своей картине расписывавший стены во дворце Архангельского французский художник Никола де Куртейль.
Пушкин посвятил князю Николаю Борисовичу Юсупову свое знаменитое "Послание к вельможе", навеянное посещениями Архангельского:
Один все тот же ты. Ступив за твой порог,
Я вдруг переношусь во дни Екатерины.
Книгохранилище, кумиры и картины,
И стройные сады свидетельствуют мне,
Что благосклонствуешь ты музам в тишине,
Что ими в праздности ты дышишь благородной.
Я слушаю тебя: твой разговор свободный
Исполнен юности. Влиянье красоты
Ты живо чувствуешь. С восторгом ценишь ты
И блеск Алябьевой, и прелесть Гончаровой.
Беспечно окружась Корреджием, Кановой,
Ты, не участвуя в волнениях мирских,
Порой насмешливо в окно глядишь на них
И видишь оборот во всем кругообразный.
Бюст Пушкина в Архангельском
Женившись 18 февраля 1831 года на Наталье Гончаровой, Пушкин дал в своей квартире на Арбате бал для близких знакомых. На нем присутствовал и князь Юсупов. Московский почт-директор А.Я. Булгаков писал брату в Петербург: "Пушкин славный вчера задал бал. И он, и она прекрасно угощали гостей своих. - Она прелестна, и они, как два голубка. Дай Бог, чтобы всегда так продолжалось. - Много все танцовали, и так как общество было небольшое, то я также потанцовал - по просьбе прекрасной хозяйки, которая сама меня ангажировала, - и по приказанию старика Юсупова, который также с нею танцовал: - “И я бы еще танцовал, если бы у меня были силы”, - говорил он".
“Согласие Николая Борисовича стать посаженым отцом на свадьбе Пушкина - факт очень значимый и он наводит на некоторые размышления. Понятно, что вельможа подобного ранга “абы к кому” на свадьбы не ходил и “свадебного генерала” из себя не изображал. Заполучить же его в посаженые отцы, что фактически означало стать едва не родственником, - и вовсе почиталось за редкостную честь. Это обстоятельство сильно возвышало человека в глазах московского света, а Пушкин тогда отнюдь не считался в Москве почтенным членом дворянского общества” (А.В. Буторов).
В том же году 1831 году князь Юсупов умер в своем имении Спасское-Котово от холеры, которая тогда свирепствовала в Подмосковье, и был похоронен там за алтарём Владимирского придела церкви Спаса Нерукотворного Образа, где уже покоились его мать и сестра Анна. Через год его сын, Борис Николаевич, выстроил над могилой отца часовню-усыпальницу.
Новость о смерти князя чрезвычайно расстроила Пушкина. "Мой Юсупов умер", - с горечью сообщает он в одном из писем. Спустя 72 года, в 1903 году, в Архангельском был установлен бюст Пушкина - с цитатами из его стихотворения “Послания к вельможе”, вырезанными на постаменте.
После смерти Николая Борисовича его сын получил огромное наследство - 250 тысяч десятин земли, более 40 тысяч крестьян в разных губерниях России, но вместе с тем и колоссальный долг около 2 млн рублей. По окончании французского пансиона и петербургского педагогического института Борис Николаевич с августа 1815 года стал служить в Министерстве иностранных дел и через два года был пожалован придворным званием камергера. В 1826 году он был произведён в чин церемониймейстера и во время коронации Николая І стал членом Короновальной комиссии.
В петербургском свете Бориса иронично называли “сахар Боренька”. Молодой князь далеко не сразу стал степенным человеком, столпом общества. В молодости он участвовал в буйных загулах, патологически увлекался карточной игрой и приобрел репутацию ограниченного и не слишком умного человека.
Б. Н. Юсупов
Журналист и издатель И.А. Арсеньев, хорошо знавший семью Юсуповых, впоследствии так отзывался о Борисе: “Князь Юсупов, хотя и был женат, но не жил с женою, от которой имел сына, князя Бориса Николаевича, известного всему Петербургу самодура, далеко не наследовавшего ни умом, ни щедростию, ни благородными порывами своего отца”.
Живя постоянно в Петербурге, Юсупов почти не бывал в любимом его отцом Архангельском. Для раздачи долгов он отдал на откуп пруды для ловли рыбы, продал Московскому университету ботанический сад, а бесценную коллекцию произведений живописи начал перевозить из усадьбы в свой петербургский дворец на Мойке, пока император Николай Павлович, помнивший имение в расцвете, не сказал князю, чтобы он Архангельского своего не опустошал.
Ради справедливости необходимо заметить, что, при всех негативных отзывах о нем, Борис Николаевич Юсупов был далеко не глуп и не чрезмерно жаден. На протяжении жизни он неоднократно показывал себя способным хозяйственником и порядочным человеком. Князь выдал вольные своим крепостным и этим “странным” в глазах света поступком в короткие сроки ликвидировал все собственные и отцовские долги, и, более того, стал тайным ростовщиком и удесятерил состояние семьи, скупая заводы и шахты Донбасса.
Князь Юсупов владел имениями в семнадцати губерниях, и при нём они процветали. В своих поместьях он открывал больницы, снабжал их лекарствами, содержал при них врачей и аптекарей. Во время страшного неурожая 1834-1835 годов, когда рожь продавалась в восемь раз дороже обыкновенной цены, Юсупов кормил в своих имениях до 70 000 человек, не прибегая к пособиям правительства.
Несметное богатство делало князя Юсупова независимым. “ <…> ничем не стеснялся в выражениях своих мыслей и понятий, ни в свете, ни даже в разговорах с Государем, и позволял себе такую непринужденную откровенность изъяснений, которой не спустили бы никому другому” (граф М.А. Корф). Несмотря на богатство, Борис Николаевич немало лет провел на государственной службе, потому что считал это своим долгом.
Первой женой князя была Прасковья Павловна Щербатова, дочь сенатора. Из-за сватовства к ней Борис рассорился с отцом, но счастья в браке не нашел: Прасковья умерла родами в 1820 году. К.Я. Булгаков, петербургский почт-директор, писал в Москву брату: “Третьего дня здесь, ко всеобщему сожалению, умерла молодая Юсупова, жена так называемого Бореньки, урожденная княжна Щербатова. Неловко родила и истекла кровью. Видя неминуемый себе конец, она со всеми простилась и приготовилась к переходу из сей жизни в вечную. Все её любили, и все о ней сожалеют: да и подлинно жалко!”
Вторая жена Бориса Николаевича происходила из знатной и влиятельной московской семьи Нарышкиных. Встретив на коронационных торжествах пятнадцатилетнюю фрейлину Зинаиду Ивановну, князь был потрясен ее красотой. В это время ему уже исполнилось тридцать. Родители невесты были не в восторге от жениха, поэтому Борис Иванович вынужден был свататься несколько раз.
Портрет княгини Зинаиды Ивановны Юсуповой (1809-1893) урожд. Нарышкина, худ. Кристина Робертсон
Наконец, свершилось – 19 января 1827 года сыграли свадьбу. Во время церемонии невеста уронила обручальное кольцо, и найти его не смогли – пришлось воспользоваться другим. Возможно, из-за этого семейная жизнь не задалась с первого дня: Зине было скучно в Петербурге, вдали от родных и друзей, а вскоре произошла трагедия – второй ребенок, девочка (первым был благополучно появившийся на свет сын Николай) умерла при родах. Узнав о родовом проклятии Юсуповых, княгиня пришла в бешенство из-за того, что ее не предупредили о нем заранее. Она принципиально отказалась рожать от Юсупова детей и разрешила ему иметь связи на стороне и заводить любовниц. Их брак стал формальностью.
Весь высший свет знал о романах княгини Юсуповой, но ее продолжали принимать из-за знатной фамилии, богатства ее супруга и добродушного нрава. Феликс Юсупов впоследствии так рассказывал о ней: “Прабабка моя была писаная красавица, жила весело и имела не одно приключение. Пережила она бурный роман с молодым революционером и поехала за ним, когда того посадили в Свеаборгскую крепость в Финляндии. Впоследствии нашел я письма к ней императора Николая. Характер писем сомнений не оставлял. В одной записке Николай говорит, что дарит ей царскосельский домик “Эрмитаж” и просит прожить в нем лето, чтобы им было, где видеться <…> Поссорившись с императором, она уехала за границу <…> Весь бомонд Второй Империи бывал у нее. Наполеон Третий увлекся ею и делал авансы, но ответа не получил. На балу в Тюильри представили ей юного француза-офицера, миловидного и бедного, по фамилии Шово. Купила она ему замок Кериолет в Бретани и титул графа, а себе самой – маркизы де Серр. Граф де Шово вскоре умер, завещав замок своей любовнице <…> ”.
Борис Юсупов в 1833 году был произведён в действительные статские советники. Он был благотворителем и филантропом, почетным опекуном Санкт-Петербургского присутствия, заведуя опекой вдов, сирот и питомцев Воспитательного дома. Своего сына Николая он наставлял: “Оставайтесь всегда, мой дорогой друг, благородным человеком, свято выполняйте свои обязанности. Будьте человеком, поведение которого и вся деятельность могли бы приводить только к хорошему - и Вы будете утешением и гордостью родителей”.
Борис Николаевич пользовался уважением в обществе - в том же 1833 году петербургское дворянство избрало его уездным предводителем, а царскосельское - своим представителем в Петербурге. В 1840 году князь Юсупов был пожалован придворным званием “в должности гофмейстера”. Летом 1849 года он был назначен Главным директором выставки промышленных произведений в Петербурге. В сжатые сроки Юсупову пришлось готовить место для выставки, заниматься ее размещением и открытием, общаться с большим количеством людей. Не обращая внимания на плохое самочувствие, князь до конца выставки не переставал заниматься различными работами на ней и в конце концов слег от тифозной горячки.
Борис Николаевич Юсупов умер 25 октября 1849 года в Петербурге. Его тело было перевезено в Спасское-Котово, где он завещал похоронить себя в склепе четверика Спасской церкви рядом с отцом и первой женой. На гробнице его была вырезана надпись, придуманная им самим при жизни: “Здесь лежит русский дворянин, князь Борис, княжъ Николаев, сын Юсупов”, дата рождения и смерти, а под ними была написана по-французски его любимая поговорка: “Честь превыше всего”.
Портрет Н.Б. Юсупова работы Винченцо Петрочелли, ок. 1850
Сын Зинаиды и Бориса Юсуповых Николай Борисович Юсупов-младший был последним представителем рода по мужской линии. Крестным ребенка был сам император Николай I. С самого детства мальчика обучали изящным искусствам – музыке и рисованию – по инициативе его отца. Борис Николаевич писал в письме сыну: “На первых порах, кроме меня и Вашей матушки, которые пекутся только о Вашем счастье, пусть скрипка и кисть станут Вашими друзьями - эти не предадут”.
Юсупов снимал копии с картин и делал это с большим успехом. Собственных произведений у него было всего два: портреты полковника А.Д. Ольшевского и П.Н. Волкова. Николай любил музыку и прекрасно играл на скрипке. Он брал уроки у бельгийского скрипача и композитора Анри Франсуа Жозефа Вьётана и сочинял музыкальные произведения для скрипки и фортепьяно, которые издавались в России и за рубежом, а также был автором книг о музыке.
После смерти отца молодой Юсупов унаследовал семейное состояние. В следующем году он окончил юридический факультет Петербургского университета и был причислен ко II отделению Собственной Его Императорского Величества Канцелярии сверх штата в чине коллежского секретаря.
В 1852 году Николай Борисович увлёкся своей сводной кузиной графиней Татьяной Александровной Рибопьер. Её мать была дочерью Татьяны Энгельгардт от её первого брака с Михаилом Потёмкиным. С точки зрения православной церкви подобный брак считался недозволенным из-за близкого родства, против была и Зинаида Ивановна, мать Николая Борисовича.
25 марта 1852 года глава Тайной полиции Л.В. Дубельт записал в дневнике: “Дошло до сведения Государя Императора, что князь Юсупов, влюбленный в свою двоюродную сестру, дочь Рибопьера, хотел похитить её и тайно жениться на ней. Его Величество, желая предупредить несчастие как для Юсупова, так и для девицы Рибопьер, повелел арестовать его и немедленно отправить на службу в Тифлис. Князю Юсупову намерены были способствовать в похищении девицы Рибопьер князь Гагарин и Воейков” (Заметки и дневники Л.В. Дубельта).
В марте 1852 года Николай Юсупов был переведён на Кавказ в канцелярию наместника князя М.С. Воронцова. В свете носился шепоток в поддержку князя: “Какое-де дело правительству вмешиваться в семейные дела!” (Л.В. Дубельт). Испросив в 1854 году отпуск, Николай Борисович отправился в Европу, где повышал свое мастерство музыканта, посещал музеи и картинные галереи. Вскоре Юсупов был причислен к русской дипломатической миссии в Баварии. В июне того же года князь исполнял должность церемониймейстера на Коронации Александра II, а в июле был направлен сверх штата в русское посольство в Париже.
Лишь в 1856 году, уже при Александре II, влюблённые смогли тайно обвенчаться.
Татьяна Юсупова, худ. Франц Ксавер Винтерхальтер
 В Святейшем Синоде было возбуждено дело о незаконном венчании, прекращённое благодаря императору, который повелел “оставить супругов в браке без разлучения”. Татьяна Александровна имела слабое здоровье и большую часть времени проводила на водах в Швейцарии, где у Юсуповых была вилла на озере Леман, названная в её честь “Татьяния”. У супругов было две дочери – Зинаида и Татьяна (сын Борис умер в младенчестве).
В 1858 году Николай Борисович окончательно оставил службу. В течение шести лет он занимал должность помощника директора Петербургской публичной библиотеки, где собирал материалы по истории своего рода, опубликованные в Петербурге в 1866 году.
Николай Борисович был страстным коллекционером, чему способствовало огромное состояние. Юсупову принадлежала одна из богатейших коллекций драгоценностей, доставшаяся от бабушки Энгельгардт. Феликс Юсупов рассказывал в своих мемуарах: “Витрины его рабочего кабинета содержали солидную коллекцию табакерок, ваз горного хрусталя, наполненных драгоценными камнями, и другие дорогие безделушки. От своей бабки, княгини Татьяны, он унаследовал страсть к драгоценностям. С собой он всегда носил замшевый кошелек, наполненный неоправленными камнями, которые он любил перебирать, заставляя любоваться ими своих друзей”.
Во дворце на Мойке располагалась коллекция музыкальных инструментов, включавшая рояли, пианино, арфу, пианолы, фисгармонии, механические органы, около 20 скрипок европейских мастеров XVI-XIX веков, включая Амати, Гварнери и Страдивари. Коллекцию нот, хранившихся у Юсуповых ещё с XVIII века, князь дополнил новыми приобретениями. В настоящий момент часть её, включающая триста томов-конвалютов, передана в РНБ.
Однако главной жемчужиной Юсуповых была коллекция живописи, унаследованная Николаем Борисовичем главным образом от деда и частью от матери. Во время путешествий за границу Юсупов покупал работы современных авторов и небольшие картины старых голландских и фламандских мастеров. В отличие, например, от собрания русской живописи П.М. Третьякова, коллекция Юсуповых никогда не была открыта для публики.
Николай Борисович с юношеских лет занимался благотворительностью. Еще учась в Петербургском университете, князь учредил две стипендии по русской словесности и русской истории в память об отце. С началом в 1854 году Крымской войны Юсупов выделил деньги на снаряжение двух батальонов пехоты, за что был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени и удостоен звания камер-юнкера. Сообщая об этом, князь отметил: “Этот рескрипт меня тронул, но ранг камер-юнкера я воспринял как оскорбление”. С началом русско-турецкой войны на средства князя был снаряжён санитарный поезд, перевозивший раненных солдат в тыл для лечения
Состоя на службе в библиотеке, Николай Борисович регулярно жертвовал средства на её нужды. Он был попечителем Александро-Мариинского училища глухонемых и Совета заведений общественного призрения, членом Петербургского совета заведений общественного призрения, почётным членом Демидовского дома призрения трудящихся и Общества Красного Креста, почётным опекуном Опекунского совета учреждений императрицы Марии Фёдоровны.
В своем имении Спасское-Котово, где были похоронены его отец и дед, Юсупов устроил при Спасском храме богадельню во имя св. мученицы Татианы, в 1863 году была создана церковно-приходская школа. Был составлен проект южного придела в честь святителя Николая Чудотворца, который, будучи построенным, значительно расширил пространство храма.
В 1879 году умерла Татьяна Александровна Юсупова-Рибопьер. Через девять лет во время эпидемии умерла двадцатидвухлетняя дочь Юсуповых Татьяна. В октябре 1884 года Николай Борисович был вынужден обратиться с прошением о передаче фамилии, титула и герба мужу своей дочери Зинаиды, графу Феликсу Сумарокову-Эльстону. 15 октября 1884 года оно было утверждено Департаментом Герольдии Правительствующего Сената. Титул и фамилия Юсуповых должны были переходить только старшему в роде наследнику мужского пола по нисходящей линии и только после смерти носителя.
Последний князь Юсупов умер в 1891 году в Баден-Бадене от инфаркта. Он похоронен в Петербурге, на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.
Ф. Фламенг. Княгиня Зинаида Юсупова с сыновьями в Архангельском (1894)
Зинаида, богатейшая наследница царской России, получила свое имя в честь бабки, графини де Шово. Феликс Юсупов писал о своей обожаемой матери: “Матушка была восхитительна. Высока, тонка, изящна, смугла и черноволоса, с блестящими, как звезды, глазами. Умна, образованна, артистична, добра. Чарам её никто не мог противиться”. "Всюду, где появлялась мать, она приносила свет, её взгляд сиял добротой и кротостью. Она одевалась со сдержанной элегантностью, не любила украшений и, хотя располагала лучшими в мире, появлялась в них только в особенных обстоятельствах <...>".
Княжна Юсупова была самой завидной невестой страны. Ее руки искали многие, в том числе иностранцы и даже коронованные особы, но она хотела найти супруга по собственному выбору. В конце концов весной 1882 года Зинаида Николаевна влюбилась с первого взгляда и вышла замуж за графа Феликса Сумарокова-Эльстона, которому после свадьбы высочайшим указом было пожаловано право именоваться двойным титулом - князем Юсуповым, графом Сумароковым-Эльстоном.
“Каким-то друзьям удалось, наконец, убедить одного из кавалергардских офицеров, хоть и недалёкого, но богатого и носившего уже двойную фамилию Сумароков-Эльстон, жениться на Юсуповой. Неглупая и очаровательная супруга сделала карьеру этого заурядного гвардейца, но ума, конечно, ему придать не смогла” (А.А. Игнатьев, русский и советский военный деятель).
Брак получился счастливым. Юсуповы жили широко, устраивая грандиозные балы и приёмы, на которые приглашались члены императорской семьи и представители иностранных правящих домов. Когда в Россию приехала тетка испанского короля инфанта Эулалия, Юсуповы дали бал в ее честь. Инфанта так описала свои впечатления от приема у русских князей: “Более всего поразило меня празднество в мою честь у князей Юсуповых. Княгиня была необычайно красива, тою красотой, какая есть символ эпохи <…> Кричащая роскошь в русском вкусе сочеталась у Юсуповых с чисто французским изяществом. На обеде хозяйка сидела в парадном платье, шитом брильянтами и дивным восточным жемчугом. Статна, гибка, на голове – кокошник, по-нашему, диадема, также в жемчугах и брильянтах, сей убор один – целое состояние. Поразительные драгоценности, сокровища Запада и Востока, довершали наряд. В жемчужных снизках, тяжелых золотых браслетах с византийским узором, серьгах с бирюзой и жемчугом и в кольцах, сияющих всеми цветами радуги, княгиня была похожа на древнюю императрицу <…>.”
Ф. Фламенг. Зинаида Юсупова с жемчужиной Пелегрина
Юсуповы участвовали в знаменитом костюмированном бале в Зимнем дворце в феврале 1903 года. Великий князь Александр Михайлович (Сандро), знавший Зинаиду со времен юности, позднее вспоминал: “На балу шло соревнование за первенство между великой княгиней Елисаветой Фёдоровной (Эллой) и княгиней Зинаидой Юсуповой. Сердце моё ныло при виде этих двух „безумных увлечений“ моей ранней молодости. Я танцевал все танцы с княгиней Юсуповой до тех пор, пока очередь не дошла до „русской“. Княгиня танцевала этот танец лучше любой заправской балерины, на мою же долю выпали аплодисменты и молчаливое восхищение”.
“Знаменитый театральный режиссер Станиславский, увидев Зинаиду в “Романтиках” Ростана на благотворительном вечере, звал ее к себе в труппу, уверяя, что подлинное ее место – сцена” (Ф.Ф. Юсупов).
Много времени, сил и средств княгиня Юсупова тратила на благотворительную деятельность. Под её патронатом находились приюты, больницы, гимназии, церкви по всей стране. “Женщина редкой красоты и глубокой духовной культуры, она мужественно переносила тяготы своего громадного состояния, жертвуя миллионы на дела благотворительности и стараясь облегчить человеческую нужду” (великий князь Александр Михайлович).
Во время русско-японской войны Зинаида Николаевна была шефом военно-санитарного поезда на фронте, а во дворцах и имениях Юсуповых были организованы санатории и больницы для раненых. Являясь членом комитета по устройству в Москве Музея изящных искусств (ныне Музей им. А.С. Пушкина), княгиня пожертвовала личные средства и предметы искусства на создание греко-римского зала, носившего впоследствии её имя.
“Матушку очень любило все императорское семейство, в частности сестра царицы великая княгиня Елизавета Федоровна. С царем матушка тоже была в дружбе, но с царицей дружила недолго. Княгиня Юсупова была слишком независима и говорила, что думала, даже рискуя рассердить. Не мудрено, что государыне нашептали что-то, и та перестала с ней видеться” (Ф.Ф. Юсупов). В 1917 году лейб-медик, дантист Кастрицкий, возвратившись из Тобольска, где царская семья находилась под арестом, прочел Юсуповым последнее государево послание: “Когда увидите княгиню Юсупову, скажите ей, что я понял, сколь правильны были ее предупрежденья. Если бы к ним прислушались, многих трагедий бы избежали”.
У Зинаиды с мужем было двое сыновей – Николай и Феликс, названный в честь отца (двое других умерли в младенчестве). Кто-то рассказал Николаю о семейном проклятии Юсуповых, поэтому пятилетний мальчик, увидев недавно родившегося младшего брата, воскликнул: “Какой ужас! Его нужно выкинуть в окно”. Но впоследствии между братьями установились теплые родственные отношения. Они были очень близки и буквально понимали друг друга без слов. Детство их протекало в прекрасной атмосфере любви и внимания старших, беспрекословного подчинения слуг, в роскоши окружающей обстановки.
Николай был артистически одаренный юноша – музицировал на гитаре, пел, писал отличную прозу под псевдонимом “Роков”, играл в любительском театре. Он не захотел следовать по стопам отца и быть военным, а, окончив школу, поступил на юридический факультет Петербургского университета.
В студенческие годы Николай вел светскую жизнь, проходившую в кутежах и костюмированных балах, посещениях ресторанов и театров. Вместе с ним во всех этих мероприятиях принимал участие младший брат. Иногда его переодевали девушкой, и Николай в компании “прекрасной незнакомки” мистифицировал своих приятелей. Но однажды он действительно встретил прекрасную девушку - дочь контр-адмирала Свиты Марину Александровну Гейден. Она собиралась замуж за кавалергарда графа Арвида Эрнестовича Мантейфеля, но ответила на чувства Николая Сумарокова-Эльстона.
Не одобрив выбор сына, родители не дали разрешение на брак: девушка пользовалась дурной славой в свете и считалась плохой партией. Молодые люди планировали побег, но им помешала мать Марины.
Марина все же вышла замуж за Мантейфеля, однако их отношения с Николаем не изменились и дали повод для разговоров в свете. 22 июня 1908 года на Крестовском острове в Петербурге состоялась дуэль между Николаем Сумароковым-Эльстоном и Арвидом Мантейфелем, на которой Николай был убит.
Молодой человек предвидел свою гибель. За несколько часов до дуэли он написал возлюбленной: "Дорогая моя Марина! <...> Мне страшно тяжело, что я не увижу тебя перед смертью, не могу проститься с тобой и сказать тебе, как сильно я люблю тебя <…> ".
“Раздирающие крики раздавались из комнаты отца, - спустя годы, вспоминал Феликс Юсупов. - Я вошел и увидел его, очень бледного, перед носилками, где было распростерто тело Николая. Мать, стоявшая перед ним на коленях, казалась лишившейся рассудка. Мы с большим трудом оторвали ее от тела сына и уложили в постель. Немного успокоившись, она позвала меня, но, увидев, приняла за брата. Это была невыносимая сцена. Затем мать впала в прострацию, а когда пришла в себя, то не отпускала меня ни на секунду” (Ф.Ф. Юсупов).
Н.Ф. Юсупов. 1900-е Муз. личн. колл. - Богданов-Бельский
В память о гибели сына безутешные родители поставили на территории Архангельского памятник “Скорбящий гений”. Он представляет собой печального бронзового юношу с погасшим факелом - символом безвременно прервавшейся жизни. Смерть Николая послужила поводом для строительства храма–усыпальницы Юсуповых в хозяйственной части усадьбы (1909-1916; арх. Р.И. Клейн). Однако по назначению это здание никогда не использовалось из-за революции 1917 года. Усыпальницу даже не успели освятить, поэтому на ней нет креста. Освящена только земля, на которой она стоит.
Феликс обучался в частной гимназии Гуревича и Оксфордском университетском колледже. Как и старший брат, он был артистичен от природы, интересовался искусством. Накануне двадцатого столетия княгиня Юсупова заказала модному художнику Серову портреты всех членов семьи. Валентин Александрович недолюбливал богатых клиентов и картин им не писал, но Зинаиде Николаевне отказать не смог.
"Серов настоял на том, чтобы собака, с которой я никогда не расставался, также была изображена, поскольку, по словам художника, "это была лучшая модель" <…>, - вспоминал Ф.Ф. Юсупов. - После позирования я уводил его в парк. Там, сидя на одной из моих любимых скамеек, мы вели откровенные разговоры, неоднократно беседуя по вопросам, глубоко меня волнующим.
Будучи тогда юношей, я очень задумывался над той огромной ответственностью, которую накладывали на меня несметные юсуповские богатства. Я глубоко понимал и чувствовал, что чем больше мне дано, тем и больше от меня требуется. Серов же, человек гуманный и убежденный защитник всех неимущих, своими долгими и дружескими беседами словно "оформил" все мои сокровенные мысли и чувства. Его передовые взгляды оказали влияние на развитие моего ума. И по мере того, как его художественная кисть заканчивала внешний облик на полотне - внутри меня созревал тот человек, каким я остался всю жизнь, и дружба Серова оставила во мне неизгладимые впечатления".
Княгине Зое Николаевне Серов сказал: “Если бы все богатые люди, княгиня, были похожи на вас, то не осталось бы места несправедливости”. На что Зинаида Николаевна ответила: “Несправедливости не искоренить, и тем более деньгами, Валентин Александрович”.
После гибели брата Феликс стал единственным наследником фамильного состояния и титула Юсуповых. Вернувшись из Оксфорда, с согласия императора 22 февраля 1914 года он сочетался браком с княжной императорской крови Ириной Александровной, старшей дочерью великого князя Александра Михайловича и великой княгини Ксении Александровны, племянницей Николая II.
Серов В.А. Портрет князя Ф.Ф. Юсупова, графа Сумарокова-Эльстона. 1903 г
Всю свою молодость Феликс гулял на широкую ногу и вел себя очень эпатажно, но, когда понял, что Ирина - та самая женщина, которая ему нужна, остепенился. Он красиво ухаживал за ней, честно рассказал о своих похождениях и обещал быть примерным мужем, чем и добился расположения княжны и ее любви на всю жизнь.
“Великий князь Александр Михайлович приехал однажды к матушке обсудить предполагаемый брак между дочерью своей Ириной и мной. Я был счастлив, ибо это отвечало тайным моим чаяньям <…> Совсем еще девочка превратилась в ослепительно красивую барышню. От застенчивости она была сдержанна, но сдержанность добавляла ей шарму, окружая загадкой. В сравненье с новым переживанием все прежние мои увлеченья оказались убоги. Понял я гармонию истинного чувства” (Ф.Ф. Юсупов).
Ирина не получила титула великой княгини, поэтому во время свадьбы на ней не было пышного придворного платья, в котором полагалось выходить замуж невесте из рода Романовых. Зато на свадьбе присутствовали император Николай II и императрица Александра Федоровна, а также великие княжны – Анастасия, Мария, Татьяна и Ольга. Свадебное путешествие оказалось долгим и полным приключений. Началась Первая мировая война, и по приезде из Лондона к родным в немецкий Киссинген Феликс и Ирина были задержаны в качестве военнопленных до окончания войны по приказу кайзера Вильгельма. Вызволить их удалось лишь благодаря посредничеству испанского посла.
В распоряжение русской дипмиссии был предоставлен специальный поезд для членов посольства и прочих русских граждан, желающих выехать из Германии. Когда императору Вильгельму доложили о бегстве Юсуповых, он приказал арестовать их на границе, но приказ опоздал - Юсуповы успели пересечь границу нейтральной Дании. Вскоре, проехав через Финляндию, супруги оказались в Петербурге.
Во время Первой мировой войны князь Феликс Юсупов-младший, как единственный сын в семье, был освобожден от призыва в армию. Он занялся устройством госпиталей, в том числе в своем доме на Литейном. Работая там, Феликс решил поступить на годичные офицерские курсы в Пажеский корпус и выполнить военный ценз на звание офицера.
В 1915 году у Феликса и Ирины родилась дочь, названная в честь матери Ириной (в замужестве Шереметева). Младенца крестили в домашней часовне в присутствии царской семьи и нескольких близких друзей. Крестными были Николай II и императрица Мария Федоровна.
Феликс Юсупов со своей невестой Ириной Александровной, 1913
Вместе с депутатом государственной думы В.М. Пуришкевичем и братом жены, великим князем Дмитрием Павловичем, князь Феликс Юсупов-младший участвовал в организации убийства Г.Е. Распутина. “После всех моих встреч с Распутиным, всего виденного и слышанного мною, я окончательно убедился, что в нём скрыто все зло и главная причина всех несчастий России: не будет Распутина, не будет и той сатанинской силы, в руки которой попали Государь и Императрица” (Ф.Ф. Юсупов).
У Феликса имелись личные причины ненавидеть Распутина, который советовал царской семье не отдавать ему в жены Ирину. Кроме того, его поразили события, связанные с его отцом, Феликсом Феликсовичем Юсуповым, который получил от царя в 1915 году назначение на пост московского генерал-губернатора.
Накануне войны практически все администрации российских городов, крупные предприятия, в том числе московские, управлялись немцами. Большинство министров, получивших министерский с подачи Распутина, были германофилы. “Немецкая наглость не знала границ. Немецкие фамилии носили и в армии, и при дворе” (Ф.Ф. Юсупов).
Бороться с немецким окружением Феликсу Феликсовичу было не под силу - приказы и распоряжения московского генерал-губернатора не выполнялись. Феликс Феликсович поехал в Ставку, где изложил обстановку в Москве, так как кроме него никто не осмеливался открыто сказать правду государю. Однако, вернувшись в Москву, отец узнал, что снят с должности генерал-губернатора за несвоевременно остановленные антигерманские погромы. По мнению Феликса Юсупова, “царь слабел от наркотических зелий, которыми ежедневно опаивали его по наущенью Распутина”, а германский Генеральный штаб непрерывно засылал в его окружение шпионов.
Заговорщики, “не сговариваясь, каждый в одиночку, пришли к единому заключению: Распутина необходимо убрать, пусть даже ценой убийства” (Ф.Ф. Юсупов). В ночь на 17 декабря 1916 года Феликс заманил Распутина в подвал дворца Юсуповых на Мойке и произвел по нему первый выстрел. Следствие тщательно запутывали как убийцы, так и члены царской семьи, поэтому точных фактов об убийстве царского любимца мы, вероятно, не узнаем никогда. Расследование длилось два с половиной месяца вплоть до отречения императора Николая II 2 марта 1917 года, когда А.Ф. Керенский, министр юстиции Временного правительства, приказал его спешно прекратить.
Восковые фигуры Феликса Юсупова и Григория Распутина на месте убийства. Экспозиция во дворце Юсуповых на Мойке
Мать, по словам Феликса, полностью оправдала его участие в убийстве: “Ты убил чудовище, терзавшее страну. Ты прав. Я горжусь тобой” (Лялин В. Е. Князья Юсуповы. Кто они? - Ростов-на-Дону: Фёникс, 2011).
После убийства Распутина Феликсу было предписано выехать в свое имение Ракитное под Курском. Вскоре после начала революционных волнений семья Юсуповых переехала на жительство в Крым, в Мисхор. Перед захватом его большевиками, 13 апреля 1919 года, Юсуповы вместе с семьей великого князя Александра Михайловича эмигрировали на Мальту на борту британского линкора “Мальборо”. Старшие Юсуповы обосновались в Риме, а Феликс с женой и дочерью устроились в Лондоне.
В начале Первой мировой войны Юсуповы перевели все свои деньги из зарубежных банков в российские. Эмигрировав из России, они жили на деньги, которые приносила им недвижимость в Европе. Также они сумели вывезти кое-какие ценности из России. После продажи двух полотен Рембрандта из своей коллекции и жемчужины “Пелегрина” семья обзавелась поместьем в парижском Булонском лесу, где и объединилась: после смерти мужа в 1928 году Зинаида Николаевна переехала к сыну и его жене.
Княгиня Зинаида Николаевна с внучкой Ириной
Чтобы помочь русским эмигрантам, Феликс и Ирина на свои деньги открыли для жен белогвардейских офицеров курсы косметичек и массажисток, а также училище прикладных искусств. Также они основали собственный дом моды под названием "ИРФЕ". Феликс был художником и дизайнером, Ирина демонстрировала платья, девушки-эмигрантки плели кружева. На их показах яблоку было негде упасть, потому что, помимо красивых и элегантных нарядов, посетители рвались посмотреть на легендарных владельцев модного дома. Наряды, производимые Юсуповыми, можно было встретить даже при английском королевском дворе. Однако кризис того времени отнял у семьи богатых клиентов. Вскоре они были разорены, как и многие другие модные дома того времени.
 1932 году на экраны вышел фильм “Распутин и императрица”, в котором утверждалось, что жена князя Юсупова была любовницей Распутина. Юсупов подал иск против голливудской студии MGM и доказал в суде, что подобные инсинуации - клевета. Киностудии пришлось выплатить ему 25 000 фунтов. Это серьезно пополнило семейный бюджет.
Ирина Феликсовна
19 июня 1938 года в Париже Ирина Феликсовна вышла замуж за графа Николая Дмитриевича Шереметева, представителя еще одного знаменитого русского дворянского рода во Франции, также, как и Юсуповы, потерявшего свои богатства. После свадьбы новобрачные поселились в Риме, где 1 марта 1942 года у них родилась дочь Ксения.
Юсуповы прожили всю жизнь душа в душу. Хотя богатство и высокое положение в обществе с детства наложило отпечаток на их характеры, они всегда поддерживали друг друга и все делали сообща. Про Ирину Юсупову даже говорили, что она растворилась в муже и дочери.
В 1939 году умерла Зинаида Николаевна Юсупова. Феликс Феликсович скончался в 1967 году в возрасте восьмидесяти лет. Перед самой смертью он получил от Н.С. Хрущева разрешение посетить СССР, но воспользоваться им не успел. Жена пережила его на три года. Дочь Ирина умерла в 1983 году. Все они, а также муж Ирины Феликсовны Николай Дмитриевич Шереметев, похоронены в Париже на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа в одной могиле.
Малая це́рковка. Свечи оплывшие.
Камень дождями изрыт добела.
Здесь похоронены бывшие, бывшие.
Кладбище Сен-Женевьев-де-Буа <…>

Могила на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа



Плотно лежат они, вдоволь познавшие
Му́ки свои и дороги свои.
Всё-таки - русские. Вроде бы - наши.
Только не наши скорей, а ничьи <…>.

Как они после - забытые, бывшие -
Всё проклиная и нынче, и впредь,
Рва́лись взглянуть на неё - победившую,
Пусть непонятную, пусть не простившую,
Землю родимую, и умереть <...>
(Роберт Рождественский)

Сегодня прямым потомком рода Юсуповых является Ксения Николаевна Сфирис, внучка Феликса Юсупова. Она вышла замуж за грека Илиаса Сфириса, от которого у нее родились двое детей – Виктор и Татьяна. Ксения Николаевна бывала в России, присутствовала на церемонии захоронения останков царской семьи, ведет переписку с организациями, находящимися в московском и петербургском дворцах Юсуповых. По специальному указу президента ей выдан российский паспорт. Она говорит, что хотела бы чаще бывать на родине предков, но жилья в России у нее нет, поэтому это очень проблематично.
В браке с Антонием Вамвакидисом Татьяна Сфири имеет двух дочерей - Марилию и Жасмин-Ксению 13 и 11 лет соответственно. Это самые молодые представители рода Юсуповых.

Ксения Сфирис

Подмосковье, с. Спасское-Котово, храм Спаса Нерукотворного образа, родовая усыпальница Юсуповых

Усыпальница Юсуповых в Архангельском