понедельник, 18 декабря 2017 г.

Бауманская, 13

Авдей Тер-Оганьян
«Бауманская, 13» — московская арт-галерея (сквот), существовавшая c 1993 по 1999 год. Директором и куратором Галереи выступал художник Авдей Тер-Оганьян.
После выселения сквота/галереи из дома в Трёхпрудном переулке летом 1993 года большая часть художников перебралась в старый дом № 13 на улице Бауманской, где и была реанимирована практика четвергов под кодовым названием Галерея «Бауманская, 13». Дом № 13 по Бауманской улице - это доходный дом начала XX века, принадлежавший купчихе Пелагее Ивановне Миловановой, которая на протяжении 26 лет владела и руководила кирпичным заводом Миловановых в Кучино, унаследовав его от покойного мужа. Известные обитатели сквота: Владимир Анзельм, Валерий Кошляков , Александр Сигутин, Авдей Тер-Оганьян, Давид Тер-Оганьян, Юрий Шабельников, Сергей Шеховцов.

Из дневника Катарины Венцель:
"Кошляков встречает меня на станции метро “Бауманская”. По дороге он рассказывает, что район старый и в нем находилась Немецкая слобода. Кирпичный дом, в котором он живет, давно не ремонтировался. В коммуналке на третьем этаже у него есть скромная жилая комната. Комната обставлена скудной, простой мебелью. Одежда убрана на штангу, приделанную к стене рядом с окном. Кошляков говорит, что он при многочисленных переездах мебель с собой не берет, а оставляет. Он-де всегда живет в коммуналках близ центра, а мебель как-нибудь материализуется сама.
Валерий Кошляков
Мастерская Кошлякова находится этажом ниже, в восьмикомнатной квартире с высокими потолками, заселенной в основном художниками. Квартира забита холстом, рамами и картинами. От них стоит запах красок и клея. В мастерской Кошлякова сохранилась печка, облицованная кафелем. Стены обклеены белой бумагой А-второго формата, которую он задешево достал в какой-то типографии. Мастерская достаточно просторная, Кошляков складирует в ней огромных размеров произведения – немецкие фотообои, на которых он нарисовал архитектурные фантазии. Еще есть картины с изображением видов Москвы, на которых город напоминает древнеримские или древнегреческие монументы. Есть картина Садового кольца, к которой прилагается гипсовый макет фигуры советского интеллигента в галстуке, читающего книгу. Макет Кошляков нашел в развалинах мастерской скульптора Томского.
Где-то в середине длинного коридора лежит Дик – лохматая собака с чертами овчарки. Дик лениво дрыхнет, мало реагируя на происходящее. Только когда мы проходим на кухню, он медленно поднимается и плетется за нами, чтобы лечь на кухонный пол. Большая, покрашенная в темно-зеленый цвет кухня практически пуста. Трубы карабкаются по стенам, по всей длине кухни протянуты провисающие в середине веревки для белья. У простенка между двумя окнами одиноко стоит покосившаяся газовая плита. Одна из двух конфорок горит. В левом окне выбита часть стекла. Справа от двери перегородка отделяет покрытую несмывающимся слоем грязи ванну. Над ней уныло висит маленький ржавый кран, из которого капает холодная вода. Кошляков говорит, что в доме нет горячей воды и воду приходится греть на плите. В тусклом свете лампочки в туалете виднеется безнадежно почерневший унитаз. Махровая вонь столбом.
Дом № 13 по Бауманской улице
Вскипятив воду для чая, мы возвращаемся в мастерскую. Кошляков знакомит меня с обитателями квартиры – любителем песен донских казаков Шабельниковым, его бледной и худой женой Таней из Твери, недавно поступившей на отделение критики в литинститут, и подругой на данный момент пребывающего в Берлине художника Дубоссарского Викой. После некоторого количества выпитого “киндзмараули” тощая, как щепка, миниатюрная, угловатенькая Вика, покружившись под звучащий с аудиокассеты скрипичный концерт Моцарта, обессиленно падает на пол, смеясь. Кошляков на кухне играет фламенко на гитаре. Тетя Галя из деревни, живущая в каморке за кухней, выгоняет его в коридор. Ей эта музыка не нужна. Когда мне становится плохо от выпитого вина, Кошляков предлагает мне съесть кусок хлеба с ливерной колбасой. Я, отказавшись от бутерброда, отсыпаюсь в пустующей комнате Дубоссарского.
Поздним утром Кошляков пытается заставить меня позавтракать борщом с салом, черным хлебом с толстым слоем масла, чесноком и яичницей с помидором. Твердит, что надо есть здоровую и полезную пищу. После завтрака он показывает мне фотографии родного Сальска и Москвы – руин империи.
Юрий Шабельников
Когда мы уже заканчиваем просмотр фотографий, в мастерскую заходит темный персонаж в светлом плаще, с зонтом в руках. Беспокойно расхаживая по комнате, он живо жестикулирует и нервно шутит тем хриплым голосом, который я услышала на днях по телефону. На вид ему около тридцати. Его зовут Авдей Тер-Оганян.
Появившееся за окнами солнце заливает мастерскую светом. Мы с Кошляковым отправляемся на прогулку. Перед бывшим монастырем из красного кирпича сидят бомжи и греются на солнце. От статуй спортсменов и каменных ваз на построенном в пятидесятые годы, ныне разрушающемся стадионе отбились целые куски. На дикорастущей траве мать, сын и овчарка играют в футбол.
За четвертым автобусным парком – церковь Петра и Павла. Кошляков говорит, что ее проект начертил сам Петр Первый. Дальше – сад и заброшенные усадьбы. Зеленая дверь в серой, облупленной стене, столб забора с таинственным змеевидным знаком. В луже на асфальте – тень от перил моста".

Катарина Венцль. Московский дневник // Зеркало. — 2005. — № 26. 

Биографии художников