четверг, 20 декабря 2018 г.

Медийная Москва

13 декабря в Некрасовке состоялась лекция «Медийная Москва: как технологии и медиа изменяют образ города», основанная на концепции медийного города австралийского исследователя коммуникаций Скотта Маккуайра.
Лектор — Ольга Пичугина (Olga Pichugina), кандидат филологических наук, исследователь социальных коммуникаций, куратор проекта «Музей Басманного района».
На лекции мы узнали, как менялись образ и восприятие Москвы с развитием технологий и средств коммуникации: от появления уличного освещения и первых фотографий города до бесконечного тиражирования и создания новых имиджей пространств в социальных сетях.
Нам показалось интересным сделать обзор книг, которые были упомянуты лектором.

Книга Маршалла Маклюэна «Понимание медиа» стала одним из первых исследований в области экологии средств массовой информации. По мнению Маклюэна, средства массовой информации должны стать объектами исследования сами по себе, вне зависимости от их содержания (контента). Основная идея заключается в том, что средство коммуникации влияет на человека и общество само по себе.
«… Сегодня, когда истекло более столетия с тех пор, как появилась электрическая технология, мы расширили до вселенских масштабов свою центральную нервную систему и упразднили пространство и время, по крайней мере в пределах нашей планеты. Мы быстро приближаемся к финальной стадии расширения человека вовне — стадии технологической симуляции сознания, когда творческий процесс познания будет коллективно и корпоративно расширен до масштабов всего человеческого общества примерно так же, как ранее благодаря различным средствам коммуникации были расширены вовне наши чувства и наши нервы. Будет ли расширение сознания, которого так долго добивались специалисты, занимающиеся рекламой различных продуктов, «полезным делом» — вопрос, допускающий множество ответов. Не рассмотрев всю совокупность расширений человека, мы вряд ли сумеем ответить на такого рода вопросы. Любое расширение, будь то кожи, руки или ноги, оказывает воздействие на весь психический и социальный комплекс. В этой книге исследуются некоторые основные расширения и некоторые вызываемые ими психические и социальные последствия». Введение к книге Маршалл Мак-Люэна «Понимание медиа».
Маклюэн М. Понимание Медиа: внешние расширения человека / перевод с английского В. Г. Николаева. — М.: Гиперборея; Кучково поле, 2007. — 464 с.
Среди авторов, посвятивших себя данной проблеме, отдельной строкой можно выделить Льва Мановича (Lev Manovich), профессора факультета Визуальных искусств Калифорнийского университета Сан-Диего. Художник из Москвы, всерьез увлекшийся в середине 70-х годов еще пока туманными перспективами компьютерной графики, Манович нашел единомышленников на Западе и в начале 80-х годов переехал в США. Изданная в 2001 году книга «Язык Новых медиа» (Manovich L. The Language of New Media. The MIT Press, 2002) получила множество положительных отзывов в среде уже профессиональной и была переведена на пять языков. В ней впервые дается попытка подвести полноценную теоретическую базу под явление Новых медиа.
Лев Манович
«1890-е годы оказались решающим десятилетием для развития медиа и компьютерных систем. В этот момент стало очевидно, что не только человеческий мозг столкнулся с необходимостью обрабатывать большие потоки информации. Та же проблема в полный рост встала перед корпорациями, правительством — в общем, любыми большими институциями. Достаточно сказать, что в 1887 году Бюро переписи населения США всё еще пыталось обработать данные, собранные во время переписи 1880 года. Однако решение было найдено, и для обработки переписи населения 1890 года Бюро уже применяло электромеханические табуляторы, разработанные Германом Холлеритом. Собранные персональные данные переносились на перфокарты: 46 804 переписчика заполняли формы для населения численностью 62 979 766 человек. В общем, табулятор Холлерита открыл вычислительным машинам дверь в мир бизнеса. В течение следующего десятилетия электрические счетно-аналитические машины стали стандартным оборудованием в страховых компаниях, компаниях коммунального обслуживания, а также в железнодорожных компаниях и бухгалтерских отделах. В 1911 году произошло слияние фирмы Холлерита Tabulating Machine Company с тремя другими компаниями, и появился гигант — Computing-Tabulating-Recording Company. В 1914 году ее возглавил Томас Уотсон. Его управление привело ко всё большему разрастанию бизнеса, так что через десять лет пришлось компанию еще раз переименовывать — на этот раз в International Business Machines Company, ныне известную как IBM.
Следующей ключевой датой в истории совместного развития медиа и компьютеров можно считать 1936 год. Именно тогда британский математик Алан Тьюринг опубликовал работу под названием «On Computable Numbers» («О вычисляемых числах»), в которой представил теоретическое описание универсальной вычислительной машины, позже названной в его честь. Хотя это устройство могло выполнять только четыре операции, оно осуществляло любые вычисления, на которые способен человек, а также имитировало любую другую вычислительную машину. Оно работало, считывая и записывая цифры на бесконечной пленке: на каждом этапе лента продвигалась вперед, выполняя следующую команду — считывая данные или выводя результат. Схема устройства подозрительно напоминала кинопроектор. Совпадение ли это?
Если верить семантике слова «кинематограф» (что буквально означает «писать движение»), суть кино состоит в записи и хранении визуальных данных в материальной форме. Камера записывает данные на пленку, а проектор передает и считывает их. Вот что объединяет кинопроектор и первые компьютеры: программа или данные должны быть сохранены на каком-то носителе! И именно поэтому машина Тьюринга напоминает проектор. По сути, его изобретение совмещает логики камеры и кинопроектора, что позволяет аппарату «воспринимать» инструкции и данные, сохраненные на бесконечной ленте, и записывать их — фактически одновременно. Эта разработка медианосителя, подходящего как для хранения, так и для кодирования информации, — важная веха в предыстории кино и компьютеров. Как нам известно, кинематографисты в итоге продолжили работать с целлулоидными лентами, а разработчики компьютеров, которым требовалась достаточно высокая скорость доступа к данным, а также возможность быстро считывать и фиксировать информацию, предпочли бинарный код.
Истории медиа и компьютерных технологий еще больше переплелись в том же 1936 году, когда немецкий изобретатель Конрад Цузе начал разрабатывать компьютер — ни много ни мало в гостиной своих родителей в обычной берлинской квартире. Заметим: его прибор стал первым работающим цифровым компьютером. А для управления программами он применял перфокарты, сделанные из бракованной 35-миллиметровой кинопленки.
Сохранившаяся до нашего времени перфорированная пленка Цузе показывает, что бинарный код был «пробит» поверх оригинальной павильонной съемки. Набор компьютерных команд был зафиксирован буквально на изображении типичной сцены из фильма, где двое актеров совершают какие-то действия в каком-то помещении. Какое бы значение и какие бы эмоции ни содержала эта сцена, они были полностью уничтожены новой функцией пленки как носителя данных. Подобное произошло и с современными медиа: их стремление симулировать чувственную реальность оказалось нивелированным; медиа сжались до их первоначального предназначения — физического носителя информации. Ситуация немного напоминает эдипов комплекс, только в перспективе технологической реальности: сын убивает отца, иконический код кино упраздняется в пользу более эффективного бинарного кода. Кино становится рабом компьютера.
Однако это вовсе не конец истории: нас ожидает еще один поворот сюжета — на этот раз счастливый. Дело в том, что перфорированная пленка Цузе, в которой бинарный код смешался с иконическим, предвосхищает конвергенцию, случившуюся примерно через полвека. Две траектории развития — медиа и компьютер, дагеротип Дагера и аналитическая машина Бэббиджа, кинематограф Люмьеров и табулятор Холлерита — наконец встретятся. Все существующие медиа превратятся в цифровые данные, доступные для компьютерных манипуляций. В результате появятся «вычисляемая» графика, динамические изображения, звуки, формы, пространства и тексты, одновременно выступающие набором компьютерных данных. Короче говоря, медиа станут новыми медиа.
Эта встреча меняет сущность как медиа, так и самого компьютера. Он больше не представляет собой устройство лишь для вычислений, управления и коммуникации, но становится медиапроцессором. Раньше компьютер считывал результаты статистического исследования или анализ траектории полета пули. Сейчас он может анализировать свойства пикселей, размывать изображение, настраивать контраст, проверять, содержит ли изображение очертания какого-либо объекта. Основываясь на этих незамысловатых операциях, машина может выполнять и более амбициозные задачи: искать в базах данных изображения, схожие по композиции или контенту с исходными образами, обнаруживать отредактированные кадры или синтезировать сам кинокадр, внедрять в кадр фон и актеров. В исторической перспективе компьютер вернулся к своим истокам. Он больше не просто аналитическая машина, способная проводить расчеты. Он — переживший обновление ткацкий станок Жаккара, медиасинтезатор и способ управления информацией».
Скотт Маккуайр — доктор наук в области исследований медиа, профессор школы культуры и коммуникаций в университете написал книгу «Медийный город». В оригинале книга опубликована в 2008 году, в переводе на русский язык — в 2014 году издательством Strelka Press.
Скотт Маккуайр
Маккуайр — известный австралийский исследователь, профессор Мельбурнского университета, автор ряда статей о взаимоотношениях медиа и городских пространств. «Памятник Третьему интернационалу» Владимира Татлина – из непостроенных монументов он, пожалуй, самый известный – может служить примером того пыла, с которым послереволюционный российский авангард воспринял медиа как инструмент переустройства общественной жизни. Татлин стремился порвать с традиционной скульптурой, а также хотел «дать ответ» Эйфелевой башне, построенной поколением раньше, – и в результате был задуман этот памятник. Он примечателен не только «скелетной» структурой, закручивающейся спиралью, но и своим назначением – служить одним из пропагандистских «узлов» города. «Памятник Третьему интернационалу» должен был одновременно быть и радиобашней, и вмещать в себя производственные подразделения – студии, информационные бюро – новых медиа. Судя по некоторым планам, у Татлина были мысли и о более смелом проекте – с нижних фасадов на пространство города должны были транслироваться кинопроекции.
В свое время в «Памятнике Третьему Интернационалу» Виктор Шкловский писал, что знаменитый монумент Татлина сделан «из железа, стекла и революции». Эта хлесткая фраза напоминает известную формулу Ленина: «Коммунизм – это советская власть плюс электрификация всей страны». Обе формулировки фиксируют определенный момент современной эпохи, характеризующийся почти религиозной верой в то, что новые технологии – будь то электричество, «стеклянное» строительство» или медиа – несут в себе перспективу безграничных социальных преобразований.
Эта книга – об амбивалентности таких преобразований применительно к медиа, особенно на том этапе, когда они переходят «цифровой порог», где их «посредничество» между городским пространством и общественной жизнью резко активизируется. Тем не менее, часто возникает ощущение, что наше понимание этого процесса по-прежнему ограничивается пристрастием к упрощенным, односторонним сценариям. С тех пор как в середине 1990-х началась цифровая эпоха – оцифровка медиа, архитектуры и дизайна, да и социальной жизни в целом, – этот процесс слишком часто сводят к различным вариантам техно-утопического идеала прогресса.
«Памятник Третьему интернационалу» В. Татлина 
Интернет неизбежно «принесет» нам личную свободу и демократию, а упрямая неуступчивость и сопротивление уже существующих форм, городского пространства и самой материи, казалось, уходят в прошлое. Считалось, что идентичность, как и город, становится все более «текучей» – циркуляция байтов приходит на смену мертвящей статике атомов.
Вскоре выяснилось, что безапелляционность подобных утверждений необоснованна. Это не значит, что с началом цифровой эпохи ничего не изменилось, но изменения в сфере медийных площадок и социальной жизни городов носят куда более сложный характер, не укладывающийся в прокрустово ложе этих прямолинейных постулатов. Хотя импульсом для создания этой книги послужило быстрое изменение города, связанное с повсеместным распространением цифровых сетей, одна из главных моих идей заключается в том, что взаимодействие медиа и города имеет куда более долгую историю. Обращение к этой истории необходимо, чтобы избежать сведения цифрового феномена к лозунгам, унаследованным от модернистского авангарда 1920-х или выдвигаемым корпоративным авангардом начиная с 1990-х.
Конструктивистская культура, породившая Башню Татлина, служила для меня важной опорой при определении проблематики медийного города. Задумка кинофильма «Стеклянный дом» Сергея Эйзенштейна, публицистика и кинематографическая практика Дзиги Вертова, архитектурные проекты Моисея Гинзбурга и эстетическая теория Алексея Гана – все это важнейшие попытки переосмысления проблемы городской жизни (на уровне дома, здания, всего города) в соответствии с различными возможностями, возникшими благодаря «новым» медиа, таким как кино, радио и электрическое освещение. То же самое можно сказать о глубоко тревожной антиутопии, посвященной обществу абсолютной прозрачности, – романе Евгения Замятина «Мы».
Эти люди, наряду с такими фигурами, как Вальтер Беньямин, Ласло Мохой-Надь, Ле Корбюзье и Зигфрид Кракауэр, были одними из первых, кто осознал, что пространственная атмосфера города будет создаваться все больше на пересечении медиа и архитектуры, которые связаны все теснее. В своей книге я попытался собрать воедино то, что может стать теоретической базой для анализа этого сближения. Надеюсь, что результат пройдет проверку будущим распространением уличных экранов и «медийных фасадов», мобильных цифровых устройств и особенно формированием «информационного политического процесса», а также различных программ, связанных с «умным городом» и «умным домом», характеризующими медийные города XXI века, в которых мы с вами теперь живем. (Предисловие к русскому изданию).